Сдавайся, это любовь…

Да, смазливый, возможно, даже практичный, семейный и надежный. Вот только рядом с этой шикарной женщиной смотрится он как сморчок раздавленный. Что ОНА в нём нашла? И от собственной мысли я оторопел… Потому что он – полная противоположность Баранову?

Чёрт… Люся, не огорчай меня! Не заставляй изучать досье, выискивая бывших муженьков, чтобы убедиться в правильности своей шальной гипотезы. Ты что, все это время искала тех, кто не похож на Бяшу?

– Счастливого пути и полной амнезии, потому как если ещё раз увижу вас в этом районе, то от доброты моей останутся только сухие вырезки из законов, – как только убитый горем мужик рванул к двери, я напрягся, понимая, что такие просто так не уходят. И вовремя. Мишенька Курочкин, переступив порог, вдруг в последний момент решил вернуться. Но упс… Дверь-то я уже толкнул!

Ладно… Я даже сдержать улыбки не мог, наблюдая, как ещё один мой соперник морщится от жесткого контакта с металлом. Так сказать, поцелуй на прощание… Хотя жаль, что это не мой кулак. Очень жаль…

– Ой!!! – орал Курочкин, но уже за дверью.

Некрасиво? Зато эффективно.

Скинул куртку на бархатный пуф у входа, забрал из рук Люси швабру и стёр эти несчастные алые капли, глаз с которых она не сводила.

– Что ты делаешь? – как только пол вновь стал белым, девушка словно ожила, вот только руки её продолжали колыхаться от пробивающей дрожи.

– Отвлекаю себя, чтобы его не догнать и не отфигачить, а тебя не затрахать вопросами. Или просто не затрахать. Я просто ещё не определился.

– Не мечтай, Чибисов, не мечтай больше…

Люся стала быстро расстегивать пуговицы своего малинового пиджака. А я дышать перестал… Прям физически не мог расправить легкие. Рядом с ней я будто с американских горок лечу в постоянном режиме, растянувшись в счастливой улыбке и забрызгивая все вокруг своими слюнями восторга. Вот и сейчас я как собака наблюдал за её движениями. Одежда слетала с неё, как осенняя листва – с березы. Просто, непринужденно, но так ярко и безумно красиво…

– Ой, да я уже определился, малыша. Просто затрахать…

Меня долго уговаривать не нужно было. Как школьник, стал сдёргивать с себя одежду, следуя за моей сладкой малышей.

– Ты, Чибисов, словно преследуешь меня, – когда я открыл дверь, то даже присвистнул, увидев, что конфетка моя уже без обёртки. Она вытащила из волос шпильки, рассыпая по плечам пушистые волосы, и села на бортик ванной, бесстыже рассматривая меня с ног до головы. И так это было эротишно… Взгляд, темнеющий от блескучего желания, язычок, призывно скользящий по розовеньким губкам…

Тело… Её охренительное тело было верхом идеальности. Тяжёлая грудь с крохотными тёмными сосками, что так стремительно твердели под моим взглядом.