Сдавайся, это любовь…

– неожиданно заржал Витька и сделал шаг назад, складывая руки на груди. Он так откровенно нагло рассматривал с ног до головы Кирилла в капюшоне, а мне со стыда хотелось сгореть. Сначала оплеуху ему дать за неумение вести себя со взрослыми, а потом сгореть. – Чибисов словно своими же заготовленными фразочками подавился, сжимая пальцы так, что следы от его ремня лёгким поглаживанием оказались! – Кирилл, это мой сын Виктор, – на выдохе выпалила я, изо всех сил стараясь не расплакаться от жгучей боли.