Сдавайся, это любовь…

– Это же хорошо. Значит, работаю отлично, раз в твоем районе сильно не отсвечиваю, – он протянул мне руку и облокотился о дверь, влезая в открытое окно. – Что это ты такой смурной?

– А чего веселиться, Сань? Работа, работа и ещё раз работа. Поводов для смеха мало как-то стало. Анекдоты и то все старые гуляют, будто мужья, вернувшиеся из командировки, больше любовников в квартирах не застают. Может, ты что расскажешь?

– Ой, Чибисов, что за депрессия? И тачка у тебя – огонь, и статус имеешь, и покушение на депутата предотвратил, и награду в этом году получил, а все ноешь! – Саня махнул рукой на свое ржавое корыто с болтами и горько вздохнул. – Всего пять минут до конца рабочего дня оставалось. И хоп… Бдительные соседи решили настучать по поводу шума в квартире сверху. А меня жена молодая ждет, курицу из духовки уже достала.

– Ой, что за депрессия, Лосев? Соберись и по-быстрому угомони пьяниц, а потом к жене. Сначала она тебя жареным накормит, а потом и ты её, – я наконец-то рассмеялся, выпуская тревогу, засевшую в груди.

– Если бы пьянь! – чертыхнулся Саня. – Уважаемый адвокат живет, а всё туда же: дебош, скандал и шум в неположенное время.

– И куда же тебя вызвали?

– Бардина, семнадцать, – Саня махнул рукой на многоэтажку, что была прямиком напротив моего дома. Хм… Как интересно. – Слушай, Чибисов! Тебе же все равно по пути, сгоняй. Угомони их там по-быстрому, как умеешь? А с меня должок. Курочкина Людмила Аркадьевна, только будь осторожнее, поговаривают, что она на завтрак предпочитает яйца в мешочек. Правда, мужские…

– Договорились, – мне уж казалось, что Саня никогда это не предложит. Не дождавшись, пока тот толком вылезет из салона моей тачки, я рванул к шлагбауму, подергиваясь от нетерпения вновь увидеть зубастую малышу.

Бросил тачку прямо у подъезда, махнул корочкой в окно консьержа и вбежал в прохладу парадной. Лифт, словно заколдованный, встретил меня распахнутыми створками, а время подъема пролетело как мгновение. То, что это квартира Курочкиной, я понял сразу, но не могло не удивить, что жили мы буквально через аллею, но никогда не пересекались.

–Убирайся! – тихий шепот Люси сбил моё дыхание, как только лифт открылся. Малыша стояла в дверном проеме, упершись руками в косяки. – Просто уйди достойно, Миша.

– Достойно? Ты ж меня, как котёнка нашкодившего, вытряхиваешь из квартиры! Что ты находишь в этом достойного? Замену мне нашла? Ну? Кто он?

– Ну, ты же собрал свои вещи уже, так к чему весь этот спор?

– Ты сняла кольцо! Людмила! Где кольцо? – мужской голос завывал так, будто его там наживую перекручивали в мясорубке. – Оно, между прочим, денег стоило!

– Успокойся, – Люся открыла сумку, долго копошилась среди чисто женских нужных мелочей, пока не вытащила бархатный мешочек.