Сдавайся, это любовь…

Его ноздри вспорхнули парусами, губы сжались в тонкую ниточку, а желваки стали отплясывать позорный танец поражения. Но самое интересное, что весь этот театр лицедейства он демонстрировал не мне. Нет. Он испепелял Курочкину! Ссыкло…

Черт, задницей чуял, что просто так мне с рук это не сойдет. Но и оставить Люську ему я не мог. Хер знает, что у них там стряслось, да даже если кошку не поделили при разводе, вон она как дрожит! И взгляд забитый, как у ёжика.

– Но мы всё равно поговорим! – абсолютно «по-мужски» крикнул он нам в спину, за что и получил автоматически выскочивший средний палец.

– Уже не Мила? – горько усмехнулась она, покорно семеня за мной следом.

– А что так? Ты же так сильно хотел называть меня Милой, – эта женщина будто и забыла, что ещё минуту назад тряслась сломанным вибратором перед бывшим мужем. Чёрт! А не многовато ли мужей? Я ещё с нынешним не успел ни познакомиться, ни морду набить, ни выпить на посошок, так сказать, а уже бывший на горизонте отсвечивать начал.

– Передумал, и всё. Малышей будешь, – я намеренно прижал её к себе, проходя вместе через турникет. Рука легла под грудью, ощущая её сбивчивое сердцебиение. Ведьма, ей Богу, ведьма! Махнул дежурному, пытаясь отвлечь его от тетриса. – Сидорова готовьте, я на улице.

– В коромысле! – только Васьки и его вечных вопросов мне не хватало до полного счастья. А ведь это только утро!

– Есть в коромысле! А подпишет документы кто?

– Генеральчик ещё у себя, он и подпишет, – я вытолкнул Люсю на улицу, радуясь, что окна нашего кабинета ведут во двор. – Где твоя тачка?

– Такси долго ждать, а переночевать негде, – окинул взглядом парковку и двинулся к красной «Ауди», спрятавшейся под нависающими ветвями ивы. – Она?

– Ты Ваньку отпустишь? – Люся щелкнула сигнализацией, очевидно, приглашая в салон, но дело у меня было. Присел на капот, выбрав самую удачную точку для наблюдения. – Он правда не мог! С Костиковым дружит, да. Но Ванька добрый, отзывчивый мальчишка с хорошей перспективой на жизнь, что редкость даже для детей из благополучных семей. Его хотят в спортивный интернат забрать, он в олимпийском резерве, между прочим, а через два года я ему квартиру выбью. Ну не шпана он, Кирилл, – от этого её «Кирилл» кровь в венах вспыхнула, а потом бурным потоком хлынула прямиком в пах. Блядь… Ну что за женщина, а? Кто ты? Откуда взялась? И где была раньше? Смотрел на её растерянность во взгляде, покусанные губы и нервные повороты головы в сторону участка, выдающие овладевший ею страх.

Мне внезапно захотелось тряхнуть её, заставить рассказать всё до малейшей подробности. Но это же Курочкина… Не скажет. Ладно, пойдем длинным путём…

– Ваньку твоего Костиков и подставил.