Сдавайся, это любовь…

– Ты что удумала? – Анечка Лисицына села у моих ног, с интересом смотря прямо в глаза, будто бегущую пояснительную строку искала. – Мужика изводить?

– Он должен добиться десять свиданий, девки, – прошептала я, скатываясь по креслу. – Но подыгрывать я ему не собираюсь. А что? Имею я право на романтику?

– Конечно, имеешь, – захихикала Ника, присаживаясь рядом. – Вот только проблема в том, что я немного знаю Кирилла. И поэтому могу заверить тебя в том, что он не будет понуро бродить за тобой с фурой цветов, умоляя о снисхождении королевы. Ты же понимаешь?

– Это я уже потом поняла…

Ника, конечно, права. Сто тыщ раз права!

Но когда он рядом, я просто в лужицу превращаюсь. От адвоката остаются только шпильки в волосах, а тело становится мягким, как нуга в шоколадке.

Разве я могла подумать, что подтекст слов «добейся меня» он поймёт в своем репертуаре?

Оттого и офигела, когда на следующий день после эпического представления в участке, сидя в ресторане с Керезем и Сенькой за обсуждением их дела об усыновлении, я вновь увидела его…

– Герман Львович, – знакомый полуигривый тон заставил меня дернуться от неожиданности, а ещё через мгновение из-за спины Керезя вышел Чибисов, собственной персоной. – Доброго денёчка, дамы…

Этот ловелас-смертник сцапал Сенькину руку и как чмокнул, что бедный Керезь чуть пломбы не перемолол, наблюдая за распущенностью моего сладкого мерзавца.

– Знакомьтесь, – Гера махнул кулаком в воздухе, пытаясь приструнить друга, а потом снисходительно кивнул на свободный стул рядом со мной. – Это Кирилл Чибисов, следователь и мой хороший друг. Если вдруг посадят, дамы, то это к нему.

– Ага, это ко мне, – Кирилл поднял ладони в примирительном жесте и для верности отодвинул стул подальше от Мишиной, оказываясь практически у меня на коленях.

Достаточно было одного мимолетного касания, чтобы вспомнить, как умеет тлеть моё тело, как путаются мысли и предательский румянец с жаром пробирается по шее к лицу. Чибисов лениво повернул в мою сторону голову, едва заметно подмигнул и припарковал свой жгучий взгляд в моем декольте. Сука!

Да я забыла, как дышать. Как дура поправляла очки, раскладывала упругие завитки локонов, спадающие в неуместно глубокое декольте блузки изумрудного цвета, чтобы прикрыться. И молилась, лишь бы не вспыхнуть угольком в камине при всех. Боже, как стыдно-то!

– Людмилочка Аркадьевна… Так приятно… Так приятно!

– Прекратите ломать комедию, товарищ следователь. Вас ещё не уволили за хронические нарушения? – Этот гад так нагло щупал меня глазами на виду у друзей!

А от рухнувшей челюсти Керезя и откровенной печати шока на лице подруги мне со стыда хотелось сгореть.