Сдавайся, это любовь…

Он рядом, и все сложности и страхи будто в пену превратились.

– Я верну подарок, Люсёчек, яйцами клянусь, – Кирилл поцеловал меня в плечо и потянул носом по шее, заигрывая с взбешенной вереницей мурашек, уже готовых вновь отправиться в пляс под его дудку. Да что мурашки… Я сама уже готова отплясывать от абсолютно странного ощущения, что затаилось где-то на задворках моей души. Хорошо было. Тихо…

Вдали наперебой гремела музыка с дискотек, тёмное небо разрезали лазеры светового шоу, но в моей голове было лишь убаюкивающее «Ших-Ших-Ших» от обеспокоенных прибоем волн.

Просто поставить бы на паузу вот это мгновение. Насладиться вдоволь. Испить до дна уютную тишину внутри. Чтобы знать, что может быть иначе. Может!

– А ты не из разговорчивых, да? – хрипло рассмеялся Чибисов и закурил. – А как же вопросики после секса, румянец смущения на щеках и застывшие в глазах слёзы от волшебства момента?

– Тишина ценнее слов, поэтому даже не думай портить моё счастье никому не нужными разговорами! Помолчи, Чибисов…

– Есть без слов, – усмехнулся он в ответ, а потом затушил сигарету. Движение было каким-то рваным, излишне торопливым. И мне бы уловить перемену в его поведении, но я слишком была занята… И лишь когда в мой зад упёрся каменный член, я выронила томный стон.

Не узнавала ни себя, ни собственное тело, готовое вырубить разум и постоянно анализирующий мозг, лишь бы вновь ощутить феерию удовольствия.

Эти его точные касания сводили с ума! Он как минёр – обезоруживал меня, обезвреживал, вот только взрыв получали мы оба все равно. Только иной… Не разрушительный, а созидательный.

Вот только не уверена я, что итог мне подходит. Это как кредит – ты держишь в руках круглую сумму, и в этот момент ни один здравомыслящий человек не думает о том, что через несколько лет отдаст гораздо больше, только уже своих, кровно заработанных.

Вот и меня затягивало в трясину… Теплую, ласковую и до душевного треска нежную.

– Ты постоянно сбегаешь, Люсёк, и это мне не нравится, – пальцы его стали твердыми, настойчивыми. Скользили по груди, пока не сжали напрягшиеся соски. Мягкие теплые подушечки играли… Перекатывали их, как гладкие бусины, дразня и одновременно обещая. – Но я закрою на это глаза.

– И откуда это в тебе столько благородства?

– Мать отсыпала сполна, она ж лучшая выпускница института благородных девиц 65-го года, я тебе разве не говорил?

– Перехотела я знакомиться с мамочкой…

– Зато она теперь дико жаждет этого момента. Итак… Рассказывай, Люсенька, рассказывай. Я сейчас тебе хорошо буду делать, а ты пой, как птичка… не останавливайся.