Сдавайся, это любовь…

Мне всё желание отбило скучать по тебе.

– Смешно. Так я тут ни при чём. Свои грехи я помню, а чужого мне не приписывай, – он дёрнул плечом и опустился на замшевый пуфик, рассматривая мою квартиру. – Ты ж сама выпрыгнула. Сама!

– Антон, говори, с чем пришёл, и разойдемся…

– А ты мне тут не указывай, – от напускного спокойствия Баранова вдруг не осталось и следа. Он одним рывком схватил меня за руку, вывернул, заводя за спину, и стал усиливать хват, пока я не рухнула на колени у его ног. Кусала язык, шипела, но не позволяла себе дать то, что ему нужно. Он не увидит моих слёз!

Дура! Дура! Столько лет прошло, а я всё такая же дура… Вскинула голову, впиваясь в него взглядом. Пусть видит, что не боюсь! Мне больше нечего бояться, я всё пережила, через всё прошла! Мы с ним и горели, в нас стреляли, а потом я летала, больнее уже просто быть не может.

Бывший муж возвышался надо мной, шаря по телу обезумевшим взглядом. Сжимал волосы до боли, вдыхал их аромат и морщился от отвращения, прекрасно понимая, что пахнут они чужим мужчиной. Вернее, моим, а вот он уже в моей жизни – чужой. А когда наши взгляды встретились, он вздрогнул, не успев сдержать шокирующее удивление.

– Оппа… – Баранов усмехнулся и даже на миг отвёл взгляд. – Что я вижу? Милаша моя, да не моя? Не боишься уже? Потеряяяла страх, ой потеряла… А зря. Ведь росла и черствела не только ты, любимая. Поэтому слушай меня сюда, дрянь, – он резко наклонился и начал водить носом по моему лицу. Дыхание его становилось тяжелым, грудным, с внезапно вылетающими хрипами. Он как ненормальный шарил рукой по моему телу, распахивал халат, чтобы все ощупать, словно дорвался, получил то, о чем грезил все эти годы. Сжимал грудь, с силой крутил соски, ожидая слез и мольбы о пощаде. Но не получит он ничего! Ничего! – Пока ты тут развлекалась и моему сыну мозги промывала, я гнус на болотах кормил, жопу рвал, чтобы заслужить возможность вырваться из ссылки, в которую меня отправил твой Чибисов. Да-да… Ой! А что? Он тебе не рассказал?

Я вздрогнула и даже рот от изумления открыла. Собственно, этим и воспользовался мой бывший муж. Его холодный мокрый, как у собаки, язык толкнулся меж губ, а меня чуть не вырвало. Настойчивые спазмы стали накатывать болезненными волнами, а в голове застучали молоточки тревоги.

Баранов с отвращением обтер рот, ощерился, наблюдая за моим судорогами, а в глазах все сильнее разгоралось пламя гнева.

– Какой-то сраный сержант уложил МЕНЯ на лопатки! Лишил возможностей, семьи, любимой жены и сына! Он, тварь, за всё мне заплатит! Ты думаешь, я ради тебя вернулся? Дура… Думаешь, не знаю, что ты тут полгорода через ЗАГС протащила? Знаю я всё, но, сука, всё равно люблю….