Сдавайся, это любовь…

– Ты же опаздывал? – ой, Люся… Куда ты лезешь? Стоило бы задать себе этот вопрос, вот только задница моя была явно настроена на приключения, оттого и завиляла бесконечностью, прижимаясь к его горячему паху.

Действительно поздно!

Кирилл вытащил меня на балкон, припечатал к остеклению и с нетерпением задрал халат, под которым не было белья.

Все смешалось! Его рваные, нежные, но переполненные нетерпением касания, тихие хрипы и опаляющие поцелуи. Он меня сжигал! По миллиметру, заполняя всю до последней капли. Это был не секс, это было пламя, сжирающее все на своем пути.

Меня выворачивало, скручивало в тугой канатный узел и лишало воздуха. Его толчки были быстрыми, беспощадными и грубыми, словно не видел женского тела он лет пять.

Горячая волна лупила по нервам, медленно двигаясь по ногам к эпицентру цунами. Не дышала, не думала, не жила… Рядом с ним все иное. Бесстыжее, откровенное, убийственное. Прижималась щекой к холодному стеклу, пытаясь собрать ставший размытым вид из окна воедино. Не думала, что нас могут увидеть. Вбирала, наслаждалась и таяла от жара его тела. Мой мальчик…

И оргазм, который накрыл меня оглушающей лавиной, был душераздирающим по своей силе. Кирилл зажал ладонью мне рот, впиваясь пальцами, чтобы не заорала. А я и не могла… Тряслась, как лист осиновый, и умирала…

– Прости, малыша, – Кирилл захрипел и дёрнулся, желая прервать это безумие, но я ногтями вцепилась в его бёдра. Желание получить все до самого остатка, впитать оргазм до последнего всхлипа накрыло с головой.

– Я… Я не могу иметь детей, – сквозь трескучую боль прошептала. А Чибисов все понял. И уже через пару секунд ощутила то, чего так жаждала. Его последние толчки были грубыми, резкими и охренительно нужными.

Мы ещё долго стояли обнявшись. Его руки с силой прижимали к себе, а сбивчивое дыхание шпарило по влажной от пота коже.

Неужели я это сказала?

Пусть знает. Вот так, Кирилл! Я тебя предупреждала, чтобы не прикипал… Предупреждала. Вот теперь смотри, что получилось….

– Мусь! Я к Дамиру! – крикнул Витя и грохнул тарелкой о раковину.

– Отца не забудь, сын, – рассмеялся Кирилл, поправляя мой халат. – Иначе меня отсюда и буксиром не вытащить…

Я стояла в прострации. Смотрела, как мужики, перебрасываясь шуточками, собираются в коридоре. Наблюдала за задумчивым Кириллом, что постоянно бросал взгляд на свой телефон, валяющийся на тумбе, словно ждал чего-то важного. Красивый… И профиль его такой резкий, волевая линия подбородка и глубокий туманный взгляд карих глаз. На коротких взъерошенных волосах ещё блестели капли воды после душа, а намокающая футболка прилипла к мощной спине.