Если бы меня спросили

— Слушай, а может она на даче? — спускалась Ирка по бесконечной лестнице.

В доме, где жила Петькина бабка, старой сталинке с высоченными потолками на главной площади города, всё было таким — монументальным.

— На даче? — удивился он. — Там же ещё снег, не доберёшься. А она с клюкой.

— Какой снег, Петя. Снег уже два дня назад как растаял и даже высох, такая стояла жара. Тюльпаны вылезли, подснежники зацвели. У меня мать в теплице уже редиску посеяла.

— Бл!.. Я уже собрался МЧС вызывать, чтобы квартиру вскрывали, думал, она там валяется, кверху лытками: или шейку бедра сломала, или померла…

— Я съезжу, не кипятись. Вот прям сейчас и съезжу.

— Одна? Ночью? На дачу?!

— Не такая уж ночь. Девять часов. И я не одна.

Водитель такси потушил сигарету, увидев свою беспокойную пассажирку, на ходу сменившую маршрут.

— Едем? — с надеждой спросил он.

— Э-э-э… да, — забралась Ирка в машину. — Теперь на дачу. Я покажу дорогу.

— Как у тебя дела? — напомнил о себе Северов, когда машина тронулась.

— Ну… неплохо.

— Только не говори, что у тебя очередной мужик, — явно услышал он что-то в её тоне, а может, просто озвучил вслух свой худший кошмар.

— Да, у меня мужик, Петя, но это ненадолго.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Во-первых, у него «склонность к новизне», как я только что выяснила, а во-вторых, он скоро уедет, а я не верю в отношения на расстоянии.

И она, девочка, что никому не доверяет свои секреты, сползла вниз по сиденью и опять всё рассказала Петьке.

Опять, потому что он был единственным человеком, которому она всё рассказывала, а сейчас ей очень, просто невыносимо хотелось с кем-нибудь поделиться, выговориться, разобраться в себе, в том, что она чувствует, а чего, наоборот, возможно, на самом деле не чувствует.

Это было бесчеловечно по отношению к Петьке, но так уж они договорились. Так решил он, что ему лучше знать, что происходит в её жизни, чем не знать. Лучше быть другом, чем никем. Лучше быть в курсе, кто рядом с ней, чем гадать, где она, с кем. Так повелось, что он знал даже о задержке её месячных и стал за эти годы самым близким человеком, которому Ирка не боялась признаться ни в чём, даже в самом постыдном. Север знал её как никто другой."

"Да, чёрт бы тебя побрал, поручик Воскресенский, гусар и кавалерист, у неё тоже есть Друг. С большой буквы, с которым Ирка делилась самым сокровенным. У каждого человека должен быть такой Друг.

Петька знал даже больше Авроры. Он знал даже то, чего Ирка сама о себе не знала, и всегда помогал ставить мозги на место.

21

— И ты устроилась к его отцу на работу? — спросил Петька, когда Ирка замолчала.

Даже по интонации было слышно, как он качает головой.

— Я не собиралась. Просто пришла сказать, что это я виновата в аварии. Но так вышло.