Если бы меня спросили

— И до сих пор ни одному ни другому не рассказала правду, я правильно понял?

— Ну-у-у, да, — выдохнула Ирка. Никому ничего она и не обязана говорить. — Петь, мне нужна эта работа. И эта зарплата.

— А тебе не пришло в голову, что его отец потому и назначил тебе такую зарплату, что знает о тебе куда больше, чем ты думаешь? Адвокаты они же как детективы, только хуже. Они всё всегда проверяют и перепроверяют, докапываются до таких глубин, что ни одному сыщику не снились. У них каждое слово, каждая буква на счету, и всё они умеют повернуть в свою пользу.

— Приходило, — кое-как вклинилась Ирка в его вдохновенную речь во славу адвокатов.

Собственно, да, на этой неделе Ирка даже стала свидетелем, как на суде Воскресенский отсудил у женщины часть квартиры в пользу своего клиента.

Отсудил только потому, что женщина, составляя нотариальную доверенность, написала «отказываюсь от наследства», а не «отказываюсь от наследства в пользу сына» — и всё, пол квартиры тю-тю, а Воскресенский даже не поморщился.

— Но это же неправильно, — догнала его Ирка в коридоре суда. — Это же её жильё. По праву, по закону, по-человечески, в конце концов, — едва поспевала она за широкой решительной поступью Бориса Викторовича.

— И, если бы она была моей клиенткой, я бы этого ни за что не допустил. Но я защищал не её интересы, — равнодушно пожал плечами Воскресенский. — Это моя работа, Ирина Владимировна. И я делаю её хорошо.

«Ты бездушная скотина, — в сердцах подумала Ирка, решительно садясь в его машину. — Но если бы мне понадобился адвокат, я бы наняла именно тебя», — добавила она, пристёгивая ремень.

— Петь, я хочу, чтобы он возбудил дело против компании, что незаконно уволила маму. Если получится, конечно, если ещё не поздно. Помнишь, я хотела, но ни один адвокат не брался, а те, что брались, запрашивали такие суммы, что мы бы при всём желании не потянули.

— Помню. Думаешь, он возьмётся?

— Я постараюсь, чтобы взялся. Мне кажется, я ему нужна. Пока не знаю зачем, но мне не просто так дали такую зарплату. Ему надо, чтобы я осталась.

— Ой, не знаю, как ты будешь выпутываться, Лебедева, — вздохнул Петька. — Но ты такая ты.

— А может, я просто понравилась ему как секретарь, и он не захотел меня отпускать? — улыбнулась она.

— А его жена уже приезжала на тебя посмотреть? — хмыкнул Петька.

— Конечно! Оценила с ног до головы, — усмехнулась Ирка. — И выговаривала мужу в кабинете за мои длинные ноги и короткую юбку.

— И что он ей ответил?

— Понятия не имею. Судя по возне в кабинете и тому, что он закрыл дверь на замок, трахнул её там прямо на столе. Вышла она растрёпанная, но весьма довольная, одёрнула юбку и великодушно разрешила мне пока остаться, а там видно будет.

Северов заржал.