Если бы меня спросили

— Нет красивых верных женщин, Вадим, — успокаивала его Друг (он её так звал — Друг). Успокаивала иногда невпопад, а иногда очень даже в тему. — Красота она как пропуск с неограниченным допуском. Красивая женщина может иметь кого угодно, любого мужика, богатого, влиятельного, гениального. Бизнесмена, политика, миллиардера — любого. Её хотят все. Её невозможно не хотеть. Так зачем она будет останавливаться на одном, имея неограниченную власть и неограниченные возможности? Хочешь верную, найти себе какую-нибудь скучную серую мышь и наслаждайся. Если тебе, конечно, нужна только верность, — хохотнула она.

— Ты не права, Друг. Красивая не значит шлюха, — возражал Воскресенский, расхаживая по комнате из угла в угол.

Батарея пустых бутылок позвякивала на полу в такт его шагам. Да, это он тоже испробовал — беспробудно пить. Он даже пошёл к психологу. К какому-то именитому, дорогому. Неприятному.

— Вы правы, характер женщины не определяют внешние данные, — сверлил его пытливым взглядом седой психолог поверх очков. — И ваша мать — хороший пример. Но дело ведь не в женщинах, дело в вас. Других людей мы изменить не можем. Работать нужно над своими чувствами и своим отношением к ситуации. А вы до сих пор не пережили предательство матери.

— Она меня не предавала! — наверное, слишком горячо возразил Вадим. — Она умерла.

Мужик с дипломами в золочёных рамках на стене посмотрел на него с сочувствием, граничащим с презрением.

— Вы так говорите, потому что так правильно. Так подсказывает ваш разум. Но ваши эмоции говорят о другом. Ребёнок, что остался без матери, всегда чувствует себя преданным. В шестнадцать вы ещё были ребёнком. Она не смогла преодолеть свою болезнь, она вас бросила, она…

Вадим швырнул на журнальный столик перед собой какие-то бумаги, что держал в руках. Встал с дорогого кожаного дивана. С ненавистью посмотрел в мясистое самодовольное лицо психолога и вышел из кабинета.

«Это отец её предал. Отец — предатель», — твердил он себе всю дорогу.

Секретарь психолога потом перезвонила, пригласила его закончить беседу, но он не пошёл.

Может, зря.

Вадим как раз дошёл до разбитой машины, когда рядом остановился внедорожник Предателя.

8

Отец молча обошёл разбитую машину. Присел у разбитой фары, закрыл погнутый капот, оценил помятый забор.

— Я вызвал ДПС и комиссаров, — виновато топтался рядом Вадим. Он понимал, как это выглядело для отца. Как обычно — тупо, нелепо, как полное дерьмо, — и чувствовал себя неловко.

По мнению отца, Вадим снова облажался. Впрочем, ничего другого отец от него и не ждал.

— Я понимаю, за что ты ненавидишь меня, но портить машину моей жены было необязательно.

— Пап, я просто…

— Просто что? — глянул он жёстко.