Если бы меня спросили

Брякнул засов калитки. — Мечтаю однажды её достроить. Спасибо, дальше провожать не надо. Переобуюсь и приду.

Он запахнул поплотнее пальто. Только сейчас Ирка обратила внимание, что одет этот москвич совсем не по холодной дальневосточной погоде.

Джинсы — лёгкие, ботинки — на тонкой подошве, под пальто — футболка с V-образным вырезом и наверняка коротким рукавом, словно собирался он куда-то недалеко и ненадолго, в домашнем. Да, собственно, так, наверное, и было, судя по вопросу отца «Ну и где ты?»

— Прости за испорченный вечер, — пожала плечами Ирка.

— Ну, он ещё не закончился, — тряхнул кудрями Воскресенский. Тёмные, густые, непослушные. Как же хотелось запустить в них пальцы. Всегда хотелось.

Много ли в нём осталось от того мальчишки, которым Ирка его помнила, кроме кудрей?

Трудно сказать. Она его любила, но совсем не знала.

— Держи, — она стянула с себя шарф. — А то околеешь совсем.

— Да я не…

— Да я вижу, — намотала шарф на его жирафью шею.

Он кивнул. Она закрыла калитку и пошла к дому.

— Это спина, Маугли! — крикнула она не поворачиваясь.

Он засмеялся.

— Я буду ждать!

Семь лет назад она бы душу продала, чтобы он сказал ей «буду ждать», за то, чтобы надеть на него свой шарф, а тут намотала и не охнула. Ушла и не оглянулась. Ей вроде даже всё равно.

А может, она просто хотела себя в этом убедить, чтобы больше не попасть в эту дьявольскую ловушку. Не любить, не скучать, не страдать.

«И не жить?» — спросила бы сейчас её умная любимая подруга Аврора.

«Знаешь, Рор, если бы меня спросили, какое послание сегодня я оставила человечеству?» — сказала бы ей Ирка.

«Какое?» — чуть склонив голову, улыбнулась бы Аврора своими волшебными, нежно васильковыми и бесконечно добрыми глазами.

Никогда слышите, никогда не ходите по проезжей части в скользких сапогах!

Глава 2

7

Вадим Воскресенский тряхнул головой.

Она уже ушла, а он, как дурак, стоял у чёртовой калитки.

Что это было?

Нет, чёрт побери, что происходит?

Он развернулся со странным чувством, что не хочет уходить.

Наверное, страннее было бы ждать девчонку у дома, когда внизу стоит разбитая машина, должны приехать комиссары, ДПС, отец, но только её обещание прийти заставило его развернуться и двинуться вниз по улице.

Шарф пропах её духами. Чем пахли духи, Вадим понятия не имел, но точно знал, что теперь это его любимый запах. Не понимал, как так может быть, но точно знал, что влюбился.

Вот так скоропостижно, необъяснимо, внезапно увидел её на обочине, длинноногую, стройную, в короткой юбке, с распущенными волосами. Увидел, как она откинула волосы, чтобы ответить на звонок. И ещё до того, как они коснулись спины — между двумя ударами сердца — пропал.

Между двумя ударами сердца, когда она вдруг поскользнулась, а он резко вывернул руль.