Есенин: Обещая встречу впереди

Именно в нём останавливались с Айседорой в 1922-м. Снова совпадение.

Зачем он заселился, если оставил вещи у Эрлиха?

А чего ему было делать? Вдруг Эрлих пропадёт до самого вечера? Гулять по Ленинграду, пока тот не явится?"

"Отдыхать не стал — где-то раздобыл четыре полубутылки шампанского и тут же поднялся этажом выше, к Устиновым.

— Пойдёмте ко мне!

Был возбуждён, улыбался, говорил больше всех.

Впрочем, даже это не ввело Устинова в заблуждение — он уже знал о стремительных переменах в есенинском настроении.

В своём номере Есенин рассказал Георгию и его жене Елизавете, что развёлся с Толстой, что с концами перебрался сюда, что у него большие планы.

Пил в основном сам.

Днём отправил Эрлиху записку с посыльным: «Вова! Захвати вещи ко мне в гостиницу».

Жить у Эрлиха передумал. Ему тут понравилось.

Уже к часу приехал Эрлих.

Посидели совсем немного.

Эрлих:

— Поедем ко мне на Бассейную, хоть в гости.

Есенин:

— С Жоржем хочу побыть, мы старые друзья. С ним, с Лизой. На Бассейную их сложно будет привезти. Тут буду. Сам приходи. Здесь просторней.

Днём Есенин с Устиновой съездили за продуктами — приближались праздники.

По дороге рассказывал, что сестра Катя вышла замуж, и смеялся, что сам от этих проблем избавлен навсегда — он был уже трижды женат, а больше по закону нельзя.

Есенин купил гуся, коньяка, шампанского, закусок, разного вина.

Вечером, после четырёх, снова все собрались: Эрлих, Устиновы, их знакомый — журналист Дмитрий Ушаков, старинный друг Гриша Колобов, тот самый, у которого был свой салон-вагон, его жена.

Просидели до одиннадцати.

Есенин говорил о Пушкине («Порок Пушкина в том, что он писал письма с черновиками. Он был большим профессионалом, чем мы») и о Ходасевиче («Вот дьявол! Он моё слово украл! Я всю жизнь искал это слово, а он нашёл! Жидколягая!»).

Постепенно стали расходиться. Когда остались Устинов и Эрлих, Есенин читал новые стихи и «Чёрного человека».

Устинов пишет, что впечатление было «тягостным».

Гусь, ещё не приготовленный, лежит в углу, на столе вино, закуски — и звучат строчки о человеке, утратившем не просто синь очей во мгле, а себя самого.

Эрлих остался ночевать с Есениным.

Когда уже потушили свет, Есенин говорил о двух вещах: о журнале, который хочет издавать, и о смерти.

Заснули не очень поздно.

* * *

Есенин проснулся в пять утра.

Эрлих ещё спал.

Пошёл к Устиновым в красном халате, поднял их. Проснулись, не стали ругаться.

Поговорили часок.

Упросили Есенина ещё отдохнуть.

Он вернулся к себе, растолкал Эрлиха.

Было шесть утра.

— Слушай, Вова, поехали к Клюеву.

— Поедем.

— Верно поедем?

— Да. Только я адреса не помню.

— Пустяки. Я помню.

Помолчав, добавил:

— Ссоримся с ним всякий раз. И всё равно хочу его видеть. Он мой учитель. Люблю его.