Есенин: Обещая встречу впереди

Это ничего. Это жизнь. Это смерть.

* * *

18 декабря Толстая в очередной раз пришла навестить Есенина, принесла ему домашние угощения, постиранное бельё.

Он отказался к ней выходить.

Подождала час.

Не вышел.

Возвратившись домой, она решает покончить жизнь самоубийством.

Пишет прощальное письмо:

«Я думала сделать это, ничего вам не объясняя, пусть бы вы думали, что это минута ненормальности, но зная, что вас замучают вопросы, сомненья, догадки и вы будете больше мучаться, чем если я скажу вам всю правду. Да, мама, я ухожу… я встретила Сергея. И я поняла, что это очень большое и роковое. Это не было ни чувственностью, ни страстью. Как любовник он мне совсем не был нужен. Я просто полюбила его всего. Я знаю, что иду на крест, и шла сознательно, потому что ничего в жизни не было жаль. Я хотела жить только для него. И незаметно построила и для себя. Я всю себя отдала ему. Я совсем оглохла и ослепла, и есть только он один. Теперь я ему больше не нужна, и у меня ничего не остаётся. И самое страшное, у меня нет сил искать.

Если вы любите меня и если после смерти моей моя просьба вам дорога, то я прошу вас ни в мыслях, ни в словах никогда Сергея не осуждать и ни в чём не винить. Что от того, что он пил и пьяным мучил меня. Он любил меня, и любовь его всё покрывала. И я была счастлива, безумно счастлива. Умирая, благодарю его и за всё его прощаю…»

Написав это, Толстая задумалась — а как это делается?

Верёвкой? В ванной? Ножом можно? Это удобно?

Измучившись, свернулась на кровати и снова рыдала.

Позвонили в дверь.

Принесли записку от Есенина.

Бросилась — всё лицо красное; раскрыла, замирая сердцем…

Там было написано: «Соня. Переведи комнату на себя. Ведь я уезжаю и поэтому нецелесообразно платить лишние деньги, тем более повышенно».

Всё это как-то разом её отрезвило.

Не то чтобы она, стеная, стала повторять: «Боже, какое ничтожество! Какой подонок! Какой идиот!» — нет.

Просто эта записка парадоксальным образом вернула ей рациональное сознание.

Пошла, выпила воды. Целый стакан, большими глотками.

— Да, действительно, ведь я его прописала.

Да, надо выписать.

К чему платить лишние деньги.

Пусть будут лишние деньги.

Пусть будут.

* * *

От Эрлиха пришла ответная телеграмма: «Приезжай ко мне — устрою».

Надо было срочно сматываться отсюда.

Всё равно ведь эти сволочи, работающие на дипломатического курьера Рога, доберутся до него.

Или Толстая опять придёт, будет рыдать.

Заявились недавно посыльные от Зины Райх — требовали денег на содержание детей. Если точнее — на содержание Тани. Знали, что, если упомянуть Костю, Есенин взбесится и будет орать про чужого ребёнка.

Всем надо только денег.

Родители недавно писали — им тоже надо денег.

Матери — на другого сына, наверняка.

И сёстрам надо денег.