Есенин: Обещая встречу впереди

Я так и не смогла получить развода…»

* * *

Закончивший 1924 год элегический снегопад в первые же дни 1925-го обернулся в Батуме природной катастрофой."

"Совершенно немыслимый в этих местах, ударил пятнадцатиградусный мороз, разом убивший на побережье все цитрусовые деревья и ягодные кусты. Ни мандаринов, ни малины.

Огромной силы, сногсшибательные ветры. Трёхметровые, ледяные волны докатывались до самого дома Повицкого, стоящего неподалёку от набережной.

Весь Батум занесло снегом так, что передвигаться стало сложно. В городе появились волки, в поисках пропитания бегали по улицам.

Есенина и это приводило в восторг: снегопад, буря, волки — таких картин даже Айседора в Берлине придумать не могла.

Телеграфное сообщение в Батуме прекратилось. Железная дорога встала.

Света не было. Грелись, топя печи.

Ко всему, случилось ещё и землетрясение.

В эти дни Есенин, умиротворённый, при свечах, в накинутой на плечи шубе, писал летние, источающие рязанскую маревную негу картины «Анны Снегиной».

20 января 1925 года он завершает поэму.

Тут же пишет Бениславской, чтобы передала Вардину: у него «оч. хорошая» поэма в тысячу строк. Судя по всему, изначально «Анна Снегина» была больше объёмом, потому что в окончательном варианте там 782 строки.

Есенин явно вошёл в удовольствие: писать и получать за это по высшим расценкам.

Сделал вещь — и тут же вознаграждён; отправил деньги сёстрам, пошёл в ресторан, купил себе, скажем, шляпу — плохо ли?

И опять за поэму.

Никогда и нигде он не писал так много, как в Грузии. Кавказ всё-таки взял его в оборот.

Видимо, чтобы полностью раскрыть константинов-скую, рязанскую, русскую тему, нужна была хорошая дистанция — и что-то ещё: ветер? волны? волки?

«Анна Снегина» — в эпическом смысле — есенинская вершина, главная его большая вещь, по-пушкински стройная, продуманная, своя, в отличие от «Песни о великом походе» и «Поэме о 36», для написания которых Есенину был нужен импульс извне.

Любопытно, что социальный зачин «Анны Снегиной» идентичен сюжетному зачину написанного в том же году романа Леонида Леонова «Барсуки».

Выросший в московской купеческой семье и даже послуживший в Белой армии Леонов к большевизму — впрочем, как и к человечеству вообще — относился с некоторым скепсисом, хотя прятал его настолько глубоко, что вырос в одного из главных советских бонз. В «Барсуках» Гражданская война начинается с конфликта между двумя деревнями — одна называется Воры, другая — Гусаки. Начав делить спорный луг, мужики костерят друг друга на чём свет стоит — они явно готовы к склоке, переходящей в кровавую драку; и тут как раз подоспевает революция. Не разобравшись, большевики отдают луг Гусакам; в итоге эта деревня поддерживает красных, а обиженные таким решением жители Воров — белых.