Есенин: Обещая встречу впереди

* * *

Прошла всего неделя работы над «Анной Снегиной», написались только первые стихи из цикла «Персидские мотивы» — а он сам был обескуражен результатом.

Настроение снова изменилось в самую лучшую сторону. Бениславской в письме от 17 декабря сообщает:

«Работается и пишется мне дьявольски хорошо. До весны я могу и не приехать. Меня тянет в Сухум, Эривань, Трапезунд и Тегеран, потом опять в Баку.

На днях высылаю Вам почтой 2 ящика мандарин. Мы с Лёвой едим их прямо с деревьев. Уже декабрь, а вчера мы рвали малину».

В следующем письме — ещё более важное: «Я чувствую себя просветлённым, не надо мне этой глупой шумливой славы, не надо построчного успеха. Я понял, что такое поэзия».

И, наконец, далее — о личном: «Я один. Вот и пишу, и пишу. Вечерами с Лёвой ходим в театр или ресторан. Он приучил меня пить чай, и мы вдвоём с ним выпиваем только 2 бутылки вина в день. За обедом и за ужином. Жизнь тихая, келейная. За стеной кто-то грустно насилует рояль, да Мишка лезет целоваться. Это собака Лёвина».

В конце декабря в Батуме вдруг выпал снег — подобное там случается редко.

Есенин придумал покатать на санях Шаганэ и Катю — сам сел на козлы, сам управлялся с лошадями.

Оглушительно свистел — кони, никогда не слышавшие подобного звука, пригибали головы и неслись ещё быстрее. Счастлив был необычайно.

Две прекрасные армянки ездили на санях впервые в жизни.

Красивый кадр: Батум, женские чуть взволнованные, раскрасневшиеся глазастые лица — и заливающийся смехом Есенин. Едва ли не последний раз в жизни он был по-настоящему счастлив и доволен собой.

Под Новый год у него сразу в нескольких издательствах вышли тощие книжечки стихов.

К финалу 1924 года Есенин по количеству продаваемых книг вышел на первое место среди живущих в России поэтов. Второе занимал Маяковский, а третье — комсомольский кумир Александр Безыменский.

В большем количестве, чем есенинские, продавались книги Блока. Но это поражение не было обидным.

В предновогодних письмах Гале Бениславской, Берзинь и сёстрам Есенин интересовался только Приблудным и Эрлихом: почти всех остальных друзей растерял — и не очень печалился.

О жёнах и Августе Миклашевской не расспрашивал.

Да и они о нём, наверное, тоже.

Дункан, наконец, поняла, что он оторвался от неё совсем, навсегда, и уехала в Берлин.

Там в первые дни января дала интервью, где рассказала: «Мой муж в настоящий момент на Кавказе, куда поехал, чтобы сделаться разбойником. Он предполагает написать поэму о жизни бандитов, а потому решил сам заняться бандитизмом, чтобы подробно познакомиться с этой средой. Но это всё меня мало касается, ибо я предполагаю с ним развестись. Я бы это сделала ещё в России, но там правительственные учреждения открыты только днём, а мой муж всегда днём спит, а ночью пьянствует.