Есенин: Обещая встречу впереди

Публиковать в своём журнале Есенин будет всех, кого пожелает, и тексты отбирать собственноручно, без всякой партийной опеки.

Но, уточнил Троцкий, выделенные средства, естественно, будут подотчётными, и политическая ответственность — тоже на Есенине.

— Что скажете, Сергей Александрович? — спросит Троцкий.

Есенин неожиданно ответит:

— Нет, так не пойдёт.

Троцкий пожмёт плечами:

— Ну, подумайте ещё.

Они обсудили всякие литературные новости, Есенин подарил вождю номер имажинистского журнала «Гостиница для путешествующих в прекрасном» — тот в ответ открыл стол и показал, что у него этот журнал уже есть.

В журнале была опубликована «Поэма без шляпы» Мариенгофа, где он прощался с революцией.

— Передайте Анатолию Борисовичу, что он слишком рано прощается с революцией, — сказал Троцкий. — Она ещё не кончилась. И вряд ли когда-нибудь кончится. Потому что революция — это движение. А движение — это жизнь.

Пожав друг другу руки и улыбаясь, Есенин и Троцкий расстались.

В приёмной Блюмкин едва не набросился на Сергея:

— Какого чёрта ты отказался от журнала? Я всё тебе устроил — и что ты сделал?

Есенин объяснил, что не хочет отвечать за деньги. Что однажды, сразу после революции, во время существования «Трудовой артели художников слова», имел с Клычковым и Орешиным финансовые дела — и опыт оказался неудачным.

Однако объяснения эти не кажутся вполне убедительными.

Троцкий, объективно говоря, не мог предложить Есенину ни неподотчётных денег, ни полной политической свободы в журнале.

Сам Есенин будет потом говорить то одним знакомым, то другим, что не захотел получать «бубнового туза» на спину.

Но зачем тогда было вообще затеваться с этим журналом?

Есенин надеялся, что ему дадут команду партийных администраторов, ловко считающих убыль и прибыль, ставку государственного работника, но при этом не станут лезть в творческую часть?

В таком случае Есенин выступил как редкий идеалист: вы мне дайте всё, а я послужу вам своей крестьянской, а заодно имажинистской верой и правдой — но ровно до той границы, куда вера моя простирается.

Такой вариант был исключен, и даже обсуждать тут нечего."

"Пожалуй, главная ошибка этой встречи заключается в том, что Есенин пришёл на неё без Мариенгофа. Всё могло бы обернуться несколько — или совсем — иначе. Был бы у Есенина свой журнал. И никаких «бубновых тузов» никто ему на спину не навесил бы. В худшем случае закрылись бы «Россияне» через пару номеров.

Итогом общения поэта и вождя станет разве что явственное изменение отношения к Троцкому. С тех пор ни одного свидетельства о хоть сколько-нибудь негативной оценке Есениным Троцкого больше не появится.