Есенин: Обещая встречу впереди

)

В конце концов, Есенин мог срисовать Чекистова с любого следователя, с которым имел дело во время своих задержаний.

Намерениям выстроить некую конспирологию на теме взаимоотношений Троцкого и Есенина более всего мешают Троцкий и Есенин.

Троцкому со всей очевидностью нравились стихи Есенина.

Имея не вполне реализованные литературные амбиции и безусловное желание зафиксировать своё имя в истории, Троцкий явно ставил цель расположить к себе Есенина.

Более того, у Троцкого это получилось.

На Есенина магически подействовала несомненная харизма умного, умеющего нравиться Троцкого, о чём, как мы видим, говорят многочисленные есенинские высказывания.

Всякая попытка представить иную и тем более противоположную ситуацию находится в зоне рискованных предположений и откровенных домыслов.

Первая часть очерка «Железный Миргород» будет опубликована на следующий же день после встречи — 22 августа — в газете «Известия ЦИК СССР и ВЦИК». Она займёт всю первую страницу — как важнейший государственный текст!

Редактор «Известий», наконец, получил «добро» на публикацию?

Фрагмент очерка Есенина о необходимости перестроить храмы в отхожие места, начинающийся со слов: «…убирайтесь с вашим Богом и вашими церквями», — кто-то из вёрстки вычеркнул. В стране, развёртывавшей под руководством Троцкого масштабную антицерковную кампанию.

Любопытно, кто это сделал?

* * *

Вечером 21 августа у Есенина был большой концерт в Политехническом музее.

Решение о нём было принято достаточно спонтанно: ещё 15-го числа Есенин собирался отправиться вслед за Дункан в Кисловодск; значит, афиши появились за считаные дни до мероприятия."

"Рюрик Ивнев пишет: «…народ устремился к Политехническому музею. Здание музея стало походить на осаждённую крепость. Отряды конной милиции едва могли сдерживать напор толпы. Люди, имевшие билеты, с величайшим трудом пробирались сквозь толпу, чтобы попасть в подъезд, плотно забитый жаждущими попасть на вечер, но не успевшими приобрести билеты».

Есенин довольно озирал эту колоссальную массу народа, немного растерявшуюся милицию на конях и думал: да какая, к чёрту, Америка, какие европейские ценители поэзии? Вот где живёт поэзия — здесь.

Выступление в Политехническом показывало: несмотря на то, что Есенин всего неделю назад писал о конечности имажинизма, он по-прежнему считал себя именно имажинистом. На сцену вышли кое-как оклемавшийся ради такого случая Мариенгоф, Шершеневич и Рюрик Ивнев. Произошло нечто вроде театрального действия — они встречали и приветствовали вернувшегося из далёких странствий собрата, причём с таким видом, словно встретили его только что, на сцене.