Есенин: Обещая встречу впереди

Глаза его, вспомнит Ляндау, «лихорадочно блестели, а исходившее из самой глубины горячечное возбуждение предвещало опасные вспышки ярости».

Поговорили о том о сём, перебрали судьбы знакомых."

"Ляндау прочитал Есенину свои стихи. Есенин лениво сказал в ответ:

— Очень мило… — и потянулся к шампанскому.

24 июля, справив все необходимые визы, Айседора и Сергей выехали из Парижа в Берлин, вдвоём.

30 июля поезд доставил их из Берлина в Ригу.

2 августа они отправились по железной дороге из Риги в Москву.

3 августа прибыли.

Их зарубежное путешествие завершилось без человеческих жертв, что само по себе стоит воспринимать как безусловную удачу.

За год с лишним Есенин, помимо первых версий «Чёрного человека» и «Страны негодяев», написал всего восемь стихотворений.

Если мерить в тех самых чертях, что загнездились в душе, или в литрах спиртного и помнить о надорвавшейся печени — адова была поездка.

Но если всё здоровьем измерять — быть может, вообще не стоит задумываться о поэзии.

Глава пятая

«Чтобы ярче гореть…»

1923–1924

В Москве их встречали Ирма Дункан и Илья Ильич Шнейдер.

Есенин был в лайковых перчатках, в костюме, с тростью с костяным набалдашником: ему важно было показать, что вернулся не прежний константиновский Серёжа, а принц заморский.

Сойдя с поезда, Дункан сказала Шнейдеру — перейдя на немецкий из опаски, что английский или французский Есенин всё-таки сможет понять:

— Я привезла этого ребёнка на его родину, но у меня нет более ничего общего с ним…

Она обманывала или, вернее, уговаривала себя.

В первые дни на родине Есенин, к удивлению Айседоры, стремительно изменится.

Станет собранным, деловым, своеобразно ловким — в общем, таким, каким умел быть до заграницы и каким его знали ближайшие друзья.

Первым делом Есенин сделает две вещи: посетит своих детей и свяжется с Мариенгофом.

Если совсем по порядку, то так.

Они завезли багаж на Пречистенку, но даже не стали отдыхать после поезда — Есенину не терпелось вырваться в Москву, показать себя, насмотреться на оставленные им улицы и переулки: помнит ли каждая собака его лёгкую походку…

Для начала едут с Айседорой, Ирмой и Шнейдером в «Стойло Пегаса».

Там Есенин забирает часть денег, причитающихся ему как одному из учредителей.

Деньги не помешают.

Совершенно случайно встретил в «Стойле…» Рюрика Ивнева — обрадовался, как самому дорогому: после этих путешествий любое русское или, если угодно, советское лицо казалось прекрасным, родным.

В «Стойле…» Есенин обедать отказывается — что ты! европеец! к другой кухне привык! — спрашивает: какой у нас теперь самый лучший ресторан? Да всё тот же, говорят, — «Эрмитаж».

Значит, едем в «Эрмитаж».