Есенин: Обещая встречу впереди

Управляющий, невзирая на отсутствие господина из России, сразу же попросил её собрать вещи и съехать, а также порекомендовал передать мужу, чтобы он никогда более не показывался в их отеле.

Дункан пошла в свой разгромленный номер с выбитым окном — собирать разбросанные и растоптанные вещи.

«…о, посмотрите, как он прекрасен…»

* * *

Из участка Есенин мог уехать прямо в тюрьму — или в лечебницу.

Айседоре, чтобы вытащить мужа, пришлось подключить самых влиятельных друзей.

Его готовы были отпустить только при одном условии: господин Есенин должен немедленно покинуть Францию.

Пришлось согласиться.

Следующие сутки выдались непростые: пришлось срочно выправлять ему все необходимые бумаги и покупать билеты в Берлин.

Пресса тем временем уже выпускала новость за новостью: Айседора Дункан мало того что приехала из США с огромными синяками (здесь журналисты врали), но была снова жестоко избита своим спутником сразу по прибытии и теперь отлёживается в одной из версальских гостиниц, скрывая своё местоположение (последнее утверждение было правдой).

Провожать Есенина Айседора не явилась — отправила, с самыми широкими полномочиями, Жанну.

Та на авто подъехала к зданию комиссариата.

Заранее уведомленные полицейские с невозмутимыми лицами открыли клетку и выпустили Рязань голубоглазую на волю.

— Жанна, где Изадора?

— Она переехала в другую гостиницу и к вам не приедет!

— А куда же тогда мы едем?

— Мы, Сергей Александрович, сейчас заберём ваш багаж из отеля «Крийон» и сразу направимся в Берлин, я и вы!

В отеле ждали дюжина роскошных чемоданов, переполненных бесчисленными подарками от Айседоры, и тот самый пухлый кожаный портфель, который якобы потерялся. Есенин раскрыл его — там в полной сохранности лежали рукописи.

Однако наличных денег Дункан ему не оставила.

Боялась, что он опять напьётся, а отправленная приглядывать за ним Жанна не справится и его ссадят с поезда. Да и, осознавая, что сама живёт в долг, начала экономить на всём. Итак счёт из «Крийона» выглядел так, словно Есенин сжёг его целиком.

Протрезвевший Есенин всё равно пребывал в отличном настроении.

Свобода! Изадоры нет!

За месяцы схваток у этой пары сложился особый паритет: когда он пьяный, — побеждал он, когда трезвый — она.

Есенин с самого утра мучился в участке, что придётся опять извиняться. А здесь такой приятный поворот событий. И впереди Берлин. А в Берлине Кусиков.

Вездесущие американские корреспонденты поймали Есенина на вечернем перроне.

Он не без удовольствия дал им интервью — наконец-то разговаривают с ним, а не с Дункан.

— Я еду в Россию повидать двух моих детей от прежней жены, — сияя, сказал Есенин. — Я не видел их с тех пор, как Айседора увезла меня из моей России. Меня обуревают отцовские чувства.