Есенин: Обещая встречу впереди

«…у меня та самая болезнь, которая была у Эдгара По, у Мюссе, — уверял адресата Есенин, — Эдгар По в припадках разбивал целые дома».

Никакой болезни, имевшей подобные симптомы, не было ни у По, ни у Мюссе; может, это придумал Ветлугин, утешая Есенина, а тот с радостью уцепился за литературные аналоги.

«Душа моя в этом невинна, — писал Есенин, — а пробудившийся сегодня разум повергает меня в горькие слёзы».

Письмо завершалось покаянно: «…передайте всем мою просьбу простить меня».

Левин заходил к Есенину каждый день.

Искренне благодарный за такое сочувствие, специально для него Есенин переписал злосчастный кусок из «Страны негодяев», дважды заменив слово «жид» на «еврей» — в одном месте в ущерб рифме со словом «жил». Пообещал, что публиковать поэму будет только в таком виде.

Что-то в этом просматривается почти детское: сейчас я сотру плохое слово, впишу хорошее — и всё поправится.

Левин несколько раз звонил Мани Лейбу, пересказывал их разговоры, молил простить Сергея.

В какой-то из дней Мани Лейб ещё раз заглянул в отель.

Вроде бы хорошо поговорили и все вопросы кое-как сгладили; но, уже расставаясь, вглядываясь напоследок в гостя, Есенин вдруг упрямо и угрожающе напомнил:

— А ты ведь меня бил.

Тот пожал плечами и ещё раз терпеливо объяснил, что иначе не мог: в их среде слово «жид» является оскорблением.

— Я тебе книгу подарю, — помолчав, сказал Есенин.

Присутствовавший Левин выдохнул: слава богу, скандал не повторится.

Есенин вручил Левину и Мани Лейбу по книжке. Более или менее тепло распрощались.

Гости вышли на улицу и раскрыли каждый свой экземпляр, чтобы прочесть автографы. У Левина было обычное дружеское напутствие: «Вениамину Менделеевичу с любовью». Брагинскому Есенин с нажимом выдавил: «Жиду Мани Лейбу».

* * *

Месть Айседоре не заставила себя ждать.

2 февраля, на пятый день после скандала, у Дункан был прощальный вечер в Лексингтон-театре.

Многие месяцы имя её не сходило с первых страниц американских газет.

В этот раз ни одна — ни одна! — газета не дала анонса её последнего на американской земле выступления.

3 февраля Есенин и Дункан покидали США на пароходе «Джордж Вашингтон».

Никаких денег она не заработала — чтобы оплатить проезд, взяла в долг у бывшего мужа Париса Зингера.

Да, в каждом городе Дункан собирала многотысячные залы, но с финансовой точки зрения эффект оказался нулевым: всё ушло на жизнь с Есениным, на оплату перебитой посуды и поломанной мебели в отелях; особая статья расходов — контрабандный алкоголь.

Завидев сбежавшихся на причал репортёров, Дункан не стала стесняться в выражениях.

Для начала обрушилась на сухой закон:

— Некоторые из спиртных напитков, которые я здесь пила, могли бы убить слона. Это могло убить и меня, если бы я осталась здесь подольше.