Есенин: Обещая встречу впереди

Есенин не без страдания смотрел на всё это, ожидая, когда же настанет его черёд получить толику славы.

В какой-то момент Дункан вывела его на сцену.

— У Америки есть всё, чего нет в России, — сказала, — но в России есть вещи, которых американец не имеет, — намекая на своего мужа — в русских высоких сапогах, в русской рубашке, подкрашенного, с длиннейшим шарфом (сама наряжала!).

Есенин был представлен как русский Уолт Уитмен.

Находчиво; но зачем Америке чужой Уитмен, когда есть свой?

На следующий день «Нью-Йорк таймс» вскользь упомянула, что публике был представлен муж Дункан, «молодой поэт Юсенин». И ещё три раза повторили: «Юсенин, Юсенин, Юсенин». Они ведь писали о нём за пару дней до этой публикации — но уже забыли даже фамилию.

Айседора выступала ещё 11 и 14 октября, при аншлаге, но Есенина уже не выводила.

Публика приветствовала её, крича, ликуя и неистовствуя.

Америка явственно показывала, что здесь она была истинной звездой, а не стареющей забавной тётушкой.

Её муж, вернувшись в номер, собрал все газеты со своими портретами — про полузащитника, Юсенина в шарфе и т. д., и т. п. — и старательно разодрал в клочки.

* * *

После Нью-Йорка Айседора выступала в Бостоне, в Симфони-холле.

В первый же день Есенин открыл окно гримёрки, выставил на улицу красный флаг (где только нашёл?) и начал кричать: «Да здравствует большевизм!» — пока не собрал толпу."

"Читал в окно ничего не понимающей толпе стихи и в перерывах проклинал буржуазию.

Организаторы концерта на всякий случай вызвали конную полицию.

Айседора, с отменным успехом исполнив свою программу (пока Есенин продолжал «догоняться» шампанским и размахивать красным флагом в окне гримёрки), выступила со сцены с яростной речью.

У неё был безусловный талант политического оратора.

— Я красная, — кричала, — как и мой красный шарф! Это цвет жизни, энергии! Вы ранее были страстными. Не будьте пассивными! Вы, должно быть, читали Максима Горького. Он сказал, что люди делятся на красных, серых и чёрных. Чёрные люди — вроде бывшего кайзера или экс-царя; это люди, которые любят господствовать и несут террор. Красные — это те, кто радуется свободе и прогрессу духа. Серые люди похожи на эти стены, на оформление этого зала. Посмотрите на эти статуи наверху! Они ненастоящие. Разбейте их!

Здесь начали по специально поданному сигналу опускать занавес; но она продолжала взывать, порицать, призывать.

Молодёжь бешено хлопала в восторге; почтенные пары в редком раздражении покидали зал.

На второй день всё повторилось в усиленном варианте.

Есенин заранее подыскал себе переводчика: пусть Айседора там пляшет, у него будет своё выступление; снова выставил красный флаг в большое окно гримёрки, созвал прохожих и приступил к проповеди.