Есенин: Обещая встречу впереди

Есенин, завидев статую Свободы, поднялся, снял шляпу, отвесил лёгкий поклон и произнёс:

— Восхищаюсь тобой, старая девушка; но обстоятельства мешают нам познакомиться поближе.

Фраза тут же ушла в американские газеты. Но по версии самого Есенина фраза звучала так: «Бедная, старая девушка, ты поставлена тут ради курьёза!»

Видимо, Ветлугин, переводя его слова репортёрам, смягчил сказанное.

Самым безапелляционным образом был досмотрен весь их багаж — все 20 чемоданов; досмотр занял несколько часов, проверке подверглось даже нижнее бельё.

Если бы американцы снимали фильм о том, как Айседора въезжает в Советскую Россию, они бы не преминули показать, как дегенеративные красноармейцы, кривя в улыбках небритые лица, перетряхивают и разглядывают на свет её трусы. Но в России её так не проверяли. Её так проверяли на родине.

Книги Есенина на русском языке и его рукописи сначала рассматривали с лупой, а затем забрали для отдельного филологического изучения с переводчиком.

Подверглись досмотру все оркестровые и фортепьянные ноты, причём с Айседоры требовали объяснений по поводу содержания партитур.

Опрос на Эллис-Айленд длился два часа и временами проходил на грани лёгкого абсурда. Спросили в числе прочего о том, что Айседора и Сергей думают по поводу французской революции.

Айседора поклялась, что ей, как обозначено в паспорте, 38 лет, — и это был опасный момент.

Есенин на вопрос, какие у него политические убеждения, долго выкручивался и сошёлся с американским чиновником на том, что признаёт народную власть.

Пообещал, что они не будут проводить большевистскую агитацию и петь «Интернационал» в публичных местах.

Наконец, провозгласив «Невиновны!», им дали разрешение на въезд.

— Мне никогда не приходило в голову, что люди могут задавать такие невероятные вопросы, — сойдя на американскую землю, первым делом сообщила журналистам Айседора."

"К этому моменту уже десятки газет опубликовали информацию о их прибытии и бессчётное количество фотографий: это же скандал — знаменитую танцовщицу и её очень миловидного русского мужа не пускают. Американцы такое любят.

Кто-то даже предположил, что Дункан нарочно это устроила, чтобы иметь отличную прессу.

Заявление, которое Есенин и Ветлугин написали ещё в пути, было опубликовано на первых страницах газет «Нью-Йорк таймс» («The New York Times»), «Нью-Йорк геральд» («The New York Herald»), «Нью-Йорк трибюн» («The New York Tribun»):

«Мы — представители молодой России. Мы работаем только в сфере искусства. Мы верим, что душа России и душа Америки скоро поймут друг друга».

И далее: «Во время путешествия сюда мы пересекли всю Европу. В Берлине, Риме, Париже и Лондоне мы не нашли ничего, кроме музеев, смерти и разочарования. Америка — наша последняя, но великая надежда».