Есенин: Обещая встречу впереди

У Дункан — либо небольшой каблук, либо обувь без каблука; она была выше его и не хотела лишний раз подчёркивать разницу в росте.

Ей 45. В в наше время женщины в этом возрасте, с её доходами, могут выглядеть сногсшибательно, но тогда так ещё никто не умел — индустрия не позволяла. Она действительно выглядит на 50. Но и Есенин — не на 27. Он вообще менялся стремительно, а с 1921-го каждый год у него будет идти за пять. Сейчас, в сентябре 1922-го, ему можно было дать все тридцать пять.

Пароход Есенин безуспешно пытался описать в очерке «Железный Миргород»: «…я хотел сказать — как слон, но это превосходит слона примерно в 10 тысяч раз. Эта громадина сама — образ. Образ без всякого подобия».

«Когда я вошёл в корабельный ресторан, который площадью немного побольше нашего Большого театра, ко мне подошёл мой спутник и сказал, что меня просят в нашу кабину.

Я шёл через громадные залы специальных библиотек, шёл через комнаты для отдыха, где играют в карты, прошёл через танцевальный зал, и минут через пять чрез огромнейший коридор спутник подвёл меня к нашей кабине. Я осмотрел коридор, где разложили наш большой багаж, приблизительно в двадцать чемоданов, осмотрел столовую, свою комнату, две ванные комнаты и, сев на софу, громко расхохотался. Мне страшно показался смешным и нелепым тот мир, в котором я жил раньше».

«С этого момента я разлюбил нищую Россию.

Милостивые государи!

С того дня я ещё больше влюбился в коммунистическое строительство».

Команды и персонала на пароходе «Париж» было порядка восьмисот человек.

На пароходе также имелись концертные залы, своя газета, «улица» магазинов, бары и бассейны; для ресторана держали живую скотину, так что Есенин, заскучав, мог ходить в гости к своим любимым коровам. Тема для кинематографа: Сергей в недрах гиганта «Париж» нашёл белолобую Зорьку, обнимает её и плачет. А вечером ест бифштекс и осознаёт, что это Зорька и есть.

Плыли шесть дней.

Несколько раз — благо пространство позволяло — сбегал от Айседоры и шлялся по пароходу до самого вечера. Но она всё равно его находила.

Умеренно выпивали в компании с Ветлугиным. Под ревнивым взглядом Айседоры с чуть кривой константиновской ухмылкой наблюдал, как танцуют фокстрот.

До драк и скандалов дело не доходило: опасался, что его за дурное поведения ссадят на какой-нибудь необитаемый остров, и кукуй там."

"По прибытии их, ко всеобщему удивлению, не выпустили на берег, а велели проследовать на пункт проверки Эллис-Айленд, именуемый также Островом слёз: многим отправившимся за счастьем предстояло на этом острове развернуться и вернуться восвояси, так и не ступив на американскую землю.

Делали так не со всеми — лишь с теми, кто оказывался под подозрением.