Есенин: Обещая встречу впереди

Над восемью песнями „Пугачёва“ до конца поэмы словно веет дух Гомера»."

"В сборник, помимо «маленькой поэмы», давшей ему название и открывающей его, вошли «Пугачёв», «Кобыльи корабли» и шесть стихотворений: «Песнь о собаке», «Всё живое особой метой…», «Устал я жить в родном краю…», «Закружилась листва золотая…», «Песнь о хлебе» и «Дождик мокрыми мётлами чистит…», получившее название «Хулиган».

Это был праздник — первый видимый радостный результат всей поездки.

Ещё не всемирная слава, но хоть что-то…

Есенин внимательно рассматривал французские буквы.

Забавно: «Pougatcheff».

Даже пробовал читать: «Oh! fatigue, comme les pieds me fond mal! / La route hennit dans lʼespace inquietant…»

Это ведь тоже он. Слова совсем чужие — а он. Не чудо ли?

В пандан французской книжке «Исповедь хулигана» белградская эмигрантская газета «Русское дело» опубликовала злую, но в чём-то даже уморительную пародию на недавнюю, в Берлине написанную автобиографию Есенина, а заодно и на статьи Элленса, где он так трогательно писал о сложном детстве переводимого им поэта и о его, к счастью, несложившейся судьбе разбойника.

Согласно белградским эмигрантам, Есенин рассказывает о себе так: «Я удивительно рано развился и жульничать начал в таком возрасте, в котором другие об этом ещё и не помышляют…»

«Любимым моим занятием в детстве и отрочестве было — расквашивать носы и выдирать волосьё у ребятишек, которые оказывались слабее меня…»

«Высшее образование получил в церковно-приходской школе. Там же возымел страсть к писательству: исписывал стены и заборы очень уж полюбившимися мне крепкими словами. Лих был в этом отношении. Признаться, и теперь не могу видеть равнодушно чистой стены или забора…»

«Кроме Блока и Городецкого, никто не хотел признать моего таланта. Тогда я разыскал себе аудиторию, и высококультурную, и умеющую тонко чувствовать: проститутки на бульваре и шарманщики или форточники…»

«В большевистской революции я принял самое горячее участие. Шапку бобровую купил за „спасибо“ у одного буржуя. Пальто на меху. Часы золотые…»

Дальше в пародии говорится про «шестидесятилетнюю» Дункан с «брюхом, как у беременной воблы» — и это уже не так забавно.

Странно всё-таки, что именно эти люди всерьёз считали Есенина хамом.

* * *

25 сентября Есенин и Дункан на океанском пароходе «Париж» («Paris») отплыли в США.

Несколько раз с удовольствием сфотографировались в самом начале пути.

На фотографиях Есенин совершенно трезвый. Пароход всё-таки — надо иметь к нему уважение.

Айседора для пяти фотографий успевает пять раз переодеться. Большие шляпы, меха, в руках розы. Обширные платья, скрывающие крупное тело и большую грудь.

Сергей — в светлом наглаженном костюме, отличных ботинках на каблучках.