Есенин: Обещая встречу впереди

18 апреля Дункан отправляет телеграмму в Нью-Йорк импресарио Соломону Юроку: «Предлагаю турне на 12 недель или дольше я Ирма великий русский поэт Есенин».

Запросила минимум 1200 долларов за каждое представление, расходы на проезд за счёт принимающей стороны и оркестр.

Можно предположить, что и выступать ей хотелось не так сильно, как раньше, — не тот возраст уже, не та форма, — но нужно было показать Америке своего ангела, своего гения. На что только не пойдёшь ради этого."

"Никаких миллионов у Айседоры, по большому счёту, не имелось: она надеялась на продажу некоторой недвижимости и деньги, которые заработает на гастролях — очень, надо сказать, трудоёмких: предполагалось давать по четыре выступления в неделю.

Юрок ответил в тот же день: 40 тысяч долларов за 50 выступлений, прибывайте, шлите фотографии для рекламы.

21 апреля Есенину выписывают специальный советский мандат:

«Народный комиссариат по просвещению просит всех представителей советской власти, военных и гражданских, оказывать С. Есенину всяческое содействие».

Недвусмысленный сигнал: это свой, наш.

Теперь Есенину оставалось только жениться на Айседоре — иначе они не смогли бы въехать в пуританскую Америку; это в России великая танцовщица могла позволить себе всё что угодно.

Узнав о сборах Есенина и разнообразных его планах, безнадёжно влюблённая Галина Бениславская заболела неврастенией и попала в лечебницу. Она будет находиться там четыре месяца.

«Мне не жаль, — напишет подруге обо всём случившемся между ней и Сергеем. — Иначе я не могла».

* * *

Несусветная степень влюблённости Айседоры в Есенина проявилась в одном, прямо говоря, безобразном случае.

Готовясь к отъезду, не раз, и не два заходили к друзьям прощаться. Есенин волновался: никто в его роду никогда границ России не пересекал, а его другой континент ждёт, не чудо ли? А вдруг там люди с хвостами живут? Айседора ведь всей правды не расскажет.

В один день вместе с Елизаветой Стырской шли в гости к ней и её мужу Эмилю Кроткому.

Есенин эту пару ласково называл «мишками»: оба были маленькие, круглые и забавные.

По дороге Есенин говорит Лизе:

— Может, сначала к Толе? А потом уже к вам.

Пустозвонный Толя, не пустозвонный, а ближе человека у него не было, вот что в очередной раз выяснилось.

Решено — завернули сначала к Толе.

Застали и его, и Анну Никритину; у них в гостях сидел журналист Колпакчи.

Приготовили чай, говорили о том о сём, Айседора развлекалась тем, что украшала голову Есенина ландышами. Он мирился и не мешал ей.

Куда деваться — все хотели его приласкать.

За вполне мирным разговором Есенин переложил свою беспутную голову с плеча Айседоры — та куда-то вышла — на плечо Лизы Стырской: забавлялся, конечно.

Ожидал какого-то развития событий — и получил его.