Эра Мангуста. Том 7 (СИ)

Из полевого лагеря солдатики таскали свои продукты.

— Оттопыриваешься? — воспроизвёл он Масяню из моего мира. Хотя, вроде бы, он там умер задолго до её создания. — Оттопыриваешься! И навёл ты переполоху! Услада, наша новая повариха, уже сутки на своих огромных ногах, не спит, «барина выхаживает»! Как состояние?

— Старый, ну тролль меня, и так не сладко, — сонно отозвался я. Кажется, ближайшие четверо суток поспать мне не грозит. — Жру вот. Говорят, основные недельные запасы всего дома я уже подъел. Грозятся на комбикорм перевести.

— А это идея! — хохотнул Сергеевич. — А главное, экономия-то какая! Ты это, соглашайся. А то от своего состояния оставишь рожки да ножки, всё прожрёшь! Хоть ты мульйонер, но, походу, это ненадолго с таким-то аппетитом.

— Юморист! — огрызнулся я. — Ты мне лучше скажи, с Петром Алексеевичем порешал? Сам видишь, не до поездок мне. А с десятком полевых кухонь путешествовать, так себе идея. Да и нет у нас столько. Так и вижу, как в приёмную вкатывают дымящую бочку с походной едой. И я, слушая нашего императора, чавкаю и вежливо киваю.

— Порешал, — тон Антона Сергеевича стал серьёзным. — как я и предполагал, у нас двухнедельный карантин. Въезд и выезд с территории запрещён всем. Охрана усилена. Так что жирей себе потихоньку, главное, чтобы потом рессоры выдержали.

— Точно юморист, — с улыбкой ответил я. — Задорнов с Хазановым и Волей в очереди к тебе за автографами уже строятся. Хотя, последнего, ты, наверное, уже не застал. Но он тоже крутой. Ну, в общем, ты понял!

— Да всё я понимаю, — вздохнул старый, а меня накрыло. Снова. Но на этот раз я увидел старого.

«Внимание, говорит Москва! Передаем важное правительственное сообщение, граждане и гражданки Советского Союза. Сегодня в 4 часа утра без всякого объявления войны германские вооруженные силы атаковали границы Советского Союза. Началась Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков. Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!».

Антон Сергеевич стоял в компании друзей в парке. Уже светало, костерок почти погас, молодёжь разобралась по парам, держась за ручки и нежно шушукаясь друг с другом. При этом всё было пристойно и безобидно. Сам он был из тех немногих, кто был одинок. Впрочем, он всегда был одинок, парень был из редких однолюбов, и он потерял свою любовь. Пару жизней назад. Но она, любовь в смысле, не оставила его, даруя призрак надежды на возможность встречи.

Друзья и подруги, часто держась за руки поднимались, с недоумением вслушиваясь в слова Левитана. Не сговариваясь, они отправились в сторону рупора, висящего на столбе, в тщетной надежде, что вблизи станет немного яснее. Но это не помогло.