Эпидемия

Если Островский настоятельно просил Гарина позвонить в компетентные органы, значит, дело принимало очень серьезный оборот. «Наверное, органы уже в курсе — иначе какие они после этого „компетентные“?» А тогда кто эти люди?

И все же она не могла появиться просто так, на середине фразы, возникнуть, как чертик из табакерки. Во-первых, это было несолидно — врач, вылезающий из-под стола. А во-вторых, про нее могли подумать, будто она подслушивает.

Алена затаилась и стала ждать, когда разговор неизвестного мужчины с медсестрой окончательно зайдет в тупик, и они вместе отправятся на поиски третейского судьи. Или переводчика: с мужского языка на женский.

Но тут со стороны боксов послышались тревожные звуки. Это было похоже на шум борьбы, затем раздались два приглушенных хлопка и стук: упало что-то тяжелое. Стеклянная дверь закрылась, и Алена различила приближающиеся шаги.

Девушка увидела точно такие же серые брюки и ботинки — уже черные, но так же начищенные до блеска.

Нина внезапно закричала, раздался еще один хлопок и снова тот же самый стук… «Падающего тела!» — догадалась Алена. По полу, мелодично звеня, запрыгал небольшой предмет. Он подкатился к самому столу, и Алена увидела, что это — пистолетная гильза.

Маленький латунный цилиндрик еще дымился, от него едко пахло сгоревшим порохом.

Алена зажала рот обеими руками, изо всех сил стараясь не закричать.

— Я все выяснил, — сказал второй мужской голос, немного хриплый и надтреснутый. Возможно, в других обстоятельствах он показался бы Алене более приятным, чем первый, но сейчас он вселял в нее такой же ужас. — Некто Гарин. Андрей Дмитриевич. На втором этаже. У него прибор и записка от Кудрявцева.

— Это точно Кудрявцев? — спросил первый мужчина.

— Сейчас он мало похож на свою фотографию, — отозвался второй. — Но это он.

— Значит, остался только Гарин?

— Да. На нем цепочка обрывается.

Две пары ботинок двинулись вперед по коридору. Они направлялись к лестнице. Через несколько секунд осторожный стук каблуков затих вдали.

Алена, дрожа и замирая от страха, высунулась из-за тумбы. И первое, что она увидела, — тело Нины, распростертое на полу.

Сквозь полупрозрачную ткань халата во всех подробностях виднелся правый сосок — коричневатый, в мелких рубчиках, а на месте левого быстро расплывалось алое пятно.

Алена сжала кулак и укусила его. Больше всего хотелось заорать во весь голос, выпустить страх наружу, рассеять его в отчаянном вопле, заставить гулким эхом метаться под потолком, по коридору, но только не в сердце, не в душе, не в голове, откуда он выжимал все чувства и мысли. Все, кроме одной.

«Гарин… Остался только Гарин…» — так сказал тот мужчина.

Ее взгляд упал на старомодный черный телефон, стоявший на углу стола.