Эм + Эш. Книга 2

— Иди на хер, — сонно бросил тот и повернулся на бок, носом к стене.

«Нет, разговора сейчас никакого не выйдет, — понял Сергей Петрович. — Он явно невменяемый. Ничего. Заедем позже».

На совещании Гайдамак рвал и метал так, что начальники подразделений затем выползали из конференц-зала еле живые. Досталось и секретарше, в общем-то, ни за что ни про что, просто под горячую руку попала — она потом рыдала в уборной и глотала капли. И в «Клермонте», где последнее время привык обедать, навёл шороху. Лишь после обеда он наконец добрался до истинного источника своего раздражения, ворвавшись к Шаламову уже не в силах дольше сдерживать гнев. Тот всё ещё спал, только клетчатый плед вытянул из-под себя и прикрылся.

Гайдамак рывком сдёрнул этот плед — никакой реакции. Тогда крепко прихватил спящего за предплечье и с силой встряхнул. Шаламов застонал, поёрзал и наконец разлепил веки.

— Чего надо? — взирал он на Сергея Петровича мутным, бессмысленным взглядом.

— Разговор есть, — веско сообщил Гайдамак.

Шаламов откинулся на спину, но глаза не закрыл. Продолжал смотреть на гостя с выражением бесконечной тоски.

— А этот разговор не подождёт? Я спать хочу.

— Не подождёт! — повысил голос Сергей Петрович, теряя терпение. — И встань, когда с тобой разговаривают.

Шаламов тяжко вздохнул и поднялся с тахты, кряхтя и морщась от каждого движения.

«Неужто и в самом деле подрался?», — промелькнула мимолётная мысль.

Шаламов оглядел себя и как будто даже удивился.

— Садитесь, — кивнул он в кресло. — Сейчас я…

И тяжело поплёлся в ванную. Оттуда зашумела вода. Гайдамак ждал его не меньше десяти минут, весь испсиховался, пока Шаламов наконец не вернулся в комнату, чистый, мокрый и голый. С одним лишь полотенцем, еле державшемся на бёдрах.

— Что за б*ский вид! — задохнулся от возмущения Сергей Петрович.

Шаламов вздёрнул удивлённо бровь и хмыкнул:

— Смутились, что ли? Да лааадно, вы ж не старая дева и не юная девственница.

Сергей Петрович хотел поначалу высказаться о нравах, но затем решил не отвлекаться от главной цели визита.

— Я сейчас задам тебе вопрос, — произнёс он с явными нотками угрозы, хотя сам себя призывал оставаться хладнокровным. — И ты мне честно на него ответишь. А если надумаешь солгать, самолично из тебя всю правду вытряхну.

— Ну? — вяло протянул Шаламов и зевнул.

Душ, очевидно, его ничуть не взбодрил, как и угрозы Гайдамака. Он на него даже не смотрел — пялился на свои ладони, будто узоры какие разглядывал.

— Где ты сегодня провёл ночь? А точнее, с кем?

— Вам это правда интересно? — поднял на него глаза Шаламов.

— Я задал тебе вопрос, отвечай!

— А почему я должен вам отвечать? Что вам от меня надо? — запротестовал вдруг наглец.