Эм + Эш. Книга 2

Закончили работать как раз, когда начало светать и когда Шаламов вяло подумал, что ещё чуть-чуть и он попросту протянет ноги. Зато расплатились с ними сразу. Правда, выдали всего по восемьдесят долларов. Руки, серые от въевшейся пыли, ходуном ходили так, что он едва смог засунуть деньги в карман.

— Что, весельчак? Настроения-то поубавилось? — поддел его Дёмин.

— Нормально всё с настроением, — просипел Шаламов, с трудом передвигая непослушные ноги, и закашлялся.

— А я и не думал, что ты выдюжишь. — В голосе Дёмина проскользнули одобрительные нотки. — Правда, я и не думал, что такой небожитель вообще станет работать.

Шаламов молчал — плевать ему на чьё-то там одобрение. Он устал настолько, что очень хотелось завалиться прямо здесь, на земле, у бетонного забора, и от одной мысли, что ещё часа полтора предстоит тащиться в автобусе, становилось плохо.

Сергеев позвонил в половине восьмого утра. Гайдамак как раз завтракал вместе с дочерью.

— Только что пришёл, — коротко сообщил Сергеев.

— Вот сука, — прошипел Гайдамак и бросил на дочь настороженный взгляд. — Это по работе.

Она отрешённо смотрела перед собой и даже никак не отреагировала на его выпад. У Сергея Петровича сердце кровью обливалось. Она мучается, а этот подонок, конечно же, снова ночевал у той девки. Адрес её растяпа-Сергеев пока не выяснил. В ресторане — никто не знал, а прописка вообще была в каком-то богом забытом Адмире. Да и чёрт с этой девкой, а вот с ним он потолкует прямо сейчас. Покажет ему, мерзавцу, как по ночам развлекаться, как обманывать его дочь.

— Прости, милая, мне нужно срочно ехать. Увидимся в офисе. — Он поцеловал дочь и спешно вышел, выудив заранее из сумки Ники ключи от квартиры Шаламова.

Ни стучать, ни звонить он не стал. Открыл и вошёл — хотел застать щенка врасплох.

В квартире было тихо.

«Уснул, видать, — догадался Сергей Петрович. — Ещё бы! Ночью-то умаялся, поди, кобель».

Он брезгливо сплюнул. Заглянул в гостиную, в спальню — пусто, прошёлся по квартире — пусто. Шаламов нашёлся в дальней комнате. Сергей Петрович туда никогда прежде не заходил.

«Его логово», — вспомнилось ему вдруг, как с улыбкой и теплом говорила Ника.

«Что ж, поглядим, что у тебя за логово, зверёныш».

Гайдамак по-хозяйски распахнул дверь и отдёрнул шторы. Шаламов крепко спал, раскинувшись прямо в одежде, поверх покрывала на нерасстеленной тахте. Рядом на полу валялись грязные кроссовки и куртка. Штаны, которые он даже снять не удосужился, были изгвазданы в чём-то сером. Такими же чумазыми выглядели и руки, и лицо, и шея, и даже волосы.

«Где это он так вывалялся? Подрался, что ли, с кем-то, пока домой шёл?»

Гайдамак тряс Шаламова за плечо, громко матерился, но тот и бровью не повёл. Спал как сурок.

— А ну вставай, твою мать! — рявкнул он что было мочи.