Элемент крови

Я смогла заснять эти вещи издали любительской камерой – кассеты любезно прилагаю. Герр Шеф! Искренне надеюсь, что мой донос будет оценен вами по достоинству, и я наконец-то перееду из этого гадюшника в достойный дом, оборудованный специальной техникой для инвалидов. Я также довожу до вашего сведения, что уже месяц не могу следить за новостями, поскольку скромная зарплата не позволяет тратить деньги на газеты, а телевизор давно не работает – домоуправление игнорирует мои настоятельные просьбы о присылке телемастера. Приношу извинения, что не смогла отправить вам это письмо раньше – последнюю неделю я испытывала фантомные боли в ногах и почти не вставала с кровати. Полагаю, что мои усилия по поимке преступника будут щедро вознаграждены. Зиг хайль! Всегда ваша – унтерштурмфюрер СС, инвалид войны Хермина Браунштайнер».

Шеф бросил листки на стол. Его лицо сжималось и разжималось, как резиновый мячик.

– Нет, ну ты прикинь! Мы с ног сбились, всех на уши поставили, люди ночей не спят! А эта бабка давно его выследила, вся проблема в том, что у нее не работал телевизор и она была не в курсе начавшейся серии убийств! И если бы не ее старческий маразм, то, возможно, мы поймали бы Склифосовского почти сразу! Да, это практически анекдот.

Не сговариваясь, Шеф и Голос одновременно расхохотались.

Свинский вечер, это уж точно. И следующий обещает быть таким же. Светка собрала вещи, хлопнула дверью – орала, что не будет жить с человеком, который даже на шубку зимой не может заработать, все подруги смеются. Придется позвонить девке завтра – психанула, с кем не бывает.

Дмитрий притормозил старую «десятку» у обочины, зашарил по карманам в поисках сигарет. Вытянул смятую пачку, усыпанную крошками табака. Черт возьми, осталось всего две штуки. Прикусив зубами фильтр, он жадно затянулся горьким дымом.

А может, Светка и права. Сорок лет, инженерская зарплата, за плечами стандартный, оказавшийся никому не нужный институт и долгие годы безденежья. Какая женщина его полюбит, когда кругом столько соблазнов – и шубки они хотят, и кофточки, и в Турции на пляже поваляться. Зарплаты в пятнадцать штук на все это никак не хватает. Со стороны холмов несло гарью – говорят, тут позавчера что-то сгорело, чей-то дом, кажется.

…Стон. Долгий, протяжный. Господи, что это такое? Чудится? Нет – вот еще один стон. Кажется, плачет женщина. Дмитрий, хлопнув дверью, выскочил из машины.

– Эй, вы где? Ау! С вами что-то случилось?

Он побежал на звук, но стоны прекратились. Кажется, они доносились с поляны, ближе к лесу. Поднявшись на холм, он тревожно огляделся по сторонам.

– Девушка, вам плохо? В чем дело?

Молчит. Пьяная, что ли?

Только сейчас он увидел – у кромки леса, скорчившись и примяв высокую траву, лежала совершенно голая женщина.