Элемент крови

Малинин пока на пластической операции – как и отец Андрей, он сильно обгорел во время пожара в подвале, поначалу очень дулся на Калашникова, что тот его на улицу не вытащил. Внеочередное звание и полный сундук золотых, плюс постоянный пропуск в квартал нимфоманок ему обеспечены. Да, задал нам жару этот Андрюша на пару со старичком доктором! До сих пор отдышаться не могу. Хорошо то, что хорошо кончается.

– По мне хорошо бы кончилось, если бы Ад перестал существовать, – цинично усмехнулся Голос. – А так победили силы зла, что ж тут может быть хорошего? Но я учту, что они в результате сокрушили силы еще большего зла, и поэтому все-таки промолчу.

– Уверен, – подтвердил Голос. – Ума не приложу, куда он мог деться после смерти, если не в Рай и не в Ад. Подняли все архивы – но никаких следов его не обнаружено.

Шеф подумал, не сообщить ли Голосу еще одну слегка тревожившую его информацию, но, поразмыслив, промолчал. Время еще есть, он попробует сам решить эту проблему.

Плазменная панель транслировала ролик новой рекламы, присланной по «Хеллнету» на его одобрение. Саддам Хусейн, потирая алый след от веревки на шее, вылезал из гроба, размахивая мобильным телефоном: «Мама не берет трубку! Дорого платить за входящие!». Неплохо. Надо дать указание, пусть начинают крутить по двести раз в день, чтобы в глазах навязло. Суд по Саддаму еще не состоялся, пусть зарабатывает бабло.

– У меня дела, – оторвал его от мыслей Голос. – Причем в отличие от тебя, монстра, все-таки добрые. Насколько я понимаю, ты вроде сказал все, что хочел. Будем прощаться?

– Подожди секундочку, – Шеф взял со стола заранее приготовленные листы бумаги, покрытые крупным корявым почерком. – Я тебе сейчас одну вещь расскажу – ты просто ухохочешься. Только послушай, какое потрясающее письмо я сегодня получил.

Подбоченившись, Шеф начал читать, артистично копируя баварский акцент.

Шеф еле сдерживался от смеха, но продолжал сохранять акцент.

«…У меня нет ног, но у меня есть умная голова. Увидев, что доктор зачастую поздно возвращается домой, я вспомнила, что так у нас в Германии поступали подпольщики и красные свиньи, враги тысячелетнего рейха. Провернув с помощью перфоратора дырки в разделяющей нас бетонной стене, я начала следить за Склифосовским. За краткое время мне удалось собрать потрясающие сведения о том, что он планирует совершить серию убийств известных людей. Два раза я, невзирая на отвратительное качество моих ножных протезов и дряхлость моторной инвалидной коляски, проследовала за ним на место преступлений, наблюдая из безопасного укрытия через армейский бинокль. В первый раз с помощью непонятного напитка он сжег китайца в очках, а во второй – убил неизвестного мне интеллигента из духового ружья загадочной системы.