Элемент крови

Лежа на полу, он глядел на Калашникова с ненавистью, но в то же время без ощущения страха – скорее с примесью любопытства.

– Адская тварь, – булькающим голосом просипел человек в черном.

– Это я, – охотно согласился Алексей, рассматривая забрызганное кровью бородатое лицо.

Отец Андрей несколько смутился от откровенного ответа. Дискуссия явно не задалась.

– Ну и зачем было творить все это? – пользуясь паузой, спросил Калашников. – Тебе что, власти над сектантами стало мало, очумел со скуки? Землей хотел править… батюшка?

– Люди заслужили это, – хрипло простонал отец Андрей. – Что хорошего они сделали в нашем мире? Кругом только одна боль, смерть, кровь, ужас и страдания.

– Так я и думал. Все глобальные маньяки говорят одно и то же, в зубах навязло уже, – поморщился Алексей. – Честное слово, ну наймите хорошего пиарщика, а? Хоть в кино, хоть в жизни – каждый раз постоянно одинаковая тирада. Почему хоть раз никто не устроит конец света только потому, что его задолбала реклама йогуртов?

– Я не хотел править, – объяснил отец Андрей, тщетно пытаясь повернуть разбитую голову. – Я не Темный Ангел, даже не надейся. Я собирался встать на колени, умоляя, как покорный раб, чтобы преподнести власть над миром ЕМУ. Чтобы настало ЕГО царство.

– ЕМУ? – расхохотался Алексей. – Конгениально! Вы, вы все, те самые, кто говорит и действует от ЕГО имени, – вы хоть раз попробовали спросить ЕГО самого? Задумались ли – действительно ли ОН хочет этого? Тебе не пришло в твою потрясающе умную голову, что если бы ОН захотел, то конец света состоялся бы хоть завтра? А сотни миллионов людей, что сгорели бы при начавшихся землетрясениях и цунами, – их не жалко?

– А чего их жалеть? – удивился человек в черном. – Они заслужили это своими грехами.

Алексей, сплюнув воткнувшуюся зажатую в зубах щепку, прицелился.

Отец Андрей неожиданно понял, что не чувствует боли. Это наполнило его небывалой радостью и силой. Он не знал, что второй удар стулом перебил ему позвоночник.

– Я знаю то, что я творил, – расхохотался он. – Что ты мне сделаешь? ОН охраняет меня. Боишься? Так изыди – ты не сможешь причинить мне вреда, проклятый демон!

Он смеялся и не мог остановиться – долго, до полнейшего изнеможения. Вскоре смех перешел в икоту. По бороде отца Андрея стекали слезы.

– Ты ошибаешься, – скучно сказал Калашников и выстрелил.

…Когда он выбрался наружу, дом напротив уже полыхал вовсю – провалилась крыша, языки пламени лизали почерневшие стены. Если кто-то находился внутри, то сгорел или задохнулся в дыму – даже живые трупы, как Франкенштейн и Дракула, тоже подвержены разрушительному воздействию огня.

Вдали слышался вой пожарных сирен – похоже, к столбу огня, хорошо видному со всех сторон, подъезжала брандмейстерская машина.