Элемент крови

Сложив на груди немеющие руки, он начал горячо молиться – слова, которые обычно шепчут, он выкрикивал, надеясь устрашить невидимого врага… Звуки молитвы становились все слабее, и через полчаса разверзлась темнота, тихо проглотив его безгубым ртом, – Ираклий потерял сознание.

Пройдя через оливковые деревья, урожай с которых прибавлял к его бюджету пару десятков золотых монет в год, турок подошел к хлипкой двери и постучал в нее:

– Эй, Ираклий! Тебя что, шайтан забрал? Еда на столе!

Из хибары донесся тянущий звук, и хозяин понял, что это стон. Одним ударом плеча он высадил рассыпавшуюся в щепки дверь и сразу оказался посередине комнаты. Увиденное заставило турка попятиться, замахать руками и громко закричать, призывая на помощь всемогущего Аллаха вместе с его верным архангелом Джабраилом. На залитом солнечным светом земляном полу лежал седой как лунь дряхлый старик, беззвучно открывая сочащиеся кровью, потрескавшиеся от беспрестанного крика губы.

– Мустафа, это ты? – еле слышно произнес человек, и турок задрожал всем телом, узнав голос своего давнего постояльца. – Зажги свечу, полнейшая тьма – я ничего не вижу.

На побелевшего хозяина смотрели два глаза, покрытых белесой мутной пленкой.

Турок не помнил, как вскочил в седло, пришпорив лошадь босыми ногами – он доскакал до аль-Кудс, до дома хорошо знакомого и еще не успевшего проснуться ему местного лекаря, всего за двадцать минут и начал отчаянно барабанить в окна.

– Джавахири, во имя Аллаха, скорее вставай! Беда пришла, ох беда!

Доктор аль-Джавахири не смог улучшить состояние Ираклия – у монаха началась горячка, ему становилось все хуже. Он уже никого вокруг не узнавал, постоянно порывался встать, и его пришлось привязать к кровати. Лекарь отворил «дервишу» кровь: как сказал аль-Джавахири плачущему Мустафе, с важностью, дабы не возникло сомнений в его учености, поправляя очки: у брата Ираклия случилось сильнейшее нервное потрясение, следствием которого стало «большое пролитие крови внутрь головы».

Еще через день за братом Ираклием приехали представители грузинской духовной миссии в Иерусалиме, чтобы погрузить его бессознательное тело на телегу, запряженную двумя мохнатыми лошадьми. Монаху предстоял долгий мучительный путь в родной Тифлис.

В его багаже ехала и Книга, заботливо упакованная Мустафой вместе с остальными вещами, – монах нащупает ее только тогда, когда придет в себя в одинокой келье. Ослепший Ираклий успеет спрятать ее под кроватью. Но отец Дионисий окажется в отъезде, на встрече в Петербурге, и ему придется прохрипеть слова исповеди тому, кто окажется рядом в его последние минуты на смертном одре – семинаристу, которого попросили «приглядеть за блаженным», судя по ломкому голосу, почти ребенку.