Фараон Эхнатон

Очень, казалось, довольный обращением Усерхета. Он перетянулся со своими друзьями. Прищелкнул языком И сказал:

— Вот за что люблю эту лавку! Тебя понимают! Тебя поймут, если даже ты немой. Совсем бессловесный.

Усерхет поклонился ваятелю. Пригласил его занять место за низким, круглым столиком. Один из его друзей — это был знакомый нам Ахтой — плюхнулся на циновку. И простонал:

— Я очень устал. Я очень устал…

Его примеру последовали Джехутимес и Тихотеп (так звали второго друга ваятеля). Усевшись, они принялись барабанить ладонями по столику. Дружно приговаривая:

— Усерхет, Усерхет, подавай, подавай!..

— Клянусь прахом своих предков! — провозгласил купец — Клянусь их костями, я не видел более веселых людей!

Тахура поклонился Джехутимесу глубоким поклоном, приложив руку к сердцу. И не спускал глаз с ваячеля. Трое за столиком перестали стучать. Ответили купцу легкими кивками. Купец сказал:

— О почтеннейший Джехутимес, слава которого перешагнула пределы Кеми! Разреши мне простыми речами, моим нескладным языком выразить тебе мое глубочайшее уважение. И тебе, и твоим несомненным способностям.

Дж^хутимес был удивлен. Обращение иноземца, говорившего с акцентом, и смутило и порадовало его. Разве плохо, если тебя знают, если слава твоя перешагнула через пределы страны твоей?

— Благодарю — ответствовал Джехутимес. — Я не знаю тебя, хотя полагаю, что ты — чужестранец.

— Верно, ты угадал. Глаз твой остер, и от него не укроется ничего! К твоим услугам недостойный сын вавилонской земли Тахура, поклонник искусств и всего прекрасного. Хотя занятие купца не всегда позволяет обращать взоры к дарам искусства, тем не менее — правда, не без труда — мне удается иной раз полюбоваться произведением кисти или резца.

Нельзя было не пригласить к столу столь вежливого, столь представительного мужчину, к тому же чужестранца, к тому же любящего искусство, ценящего искусство. И вот Тахура пристраивается к компании молодых людей. Ему уступают лучшее место — возле стены. От удовольствия он обеими руками расчесывает бороду, весело пялит глаза, громко покашливает…

— О тебе много приходилось слышать… — говорит он, обращаясь к Джехутимесу.

— Плохое или хорошее?

— Только хорошее! Самое лучшее!

Ваятель краснеет. Словно девушка. Смущается, как школьник. И от чего? От похвал малознакомого купца!

— Уважаемый Тахура, нету слов, которые могли бы наиболее полно оценить способности и мастерство нашего Джехутимеса. Он годами не стар, а уж начальник над нами…

— Да, да, — повторил восхищенно купец, — начальник, начальник…

— Сам фараон говорит: вот ваятель, который воистину велик…

— Сам фараон… Сам фараон, — повторяет купец.

— Ухо Джехутимеса обращено к фараону.