Его звезда

Ловлю момент, Булат смещает центр тяжести на свою руку, собираю все свои силы и делаю рывок в сторону, перекатываюсь, резво вскакиваю на ноги и мчусь к двери. Я не оглядываюсь, у меня считаные секунды, чтобы оказаться в поле виденья кого-то из посторонних, вроде Галины Ивановны или охраны. Мне остается полшага, успеваю схватить ручку двери, нажать вниз, как Булат хватает меня за локоть и дергает на себя. Дверь все же открывается. Никогда не думала, что сегодня буду кого-то рада видеть, но Эмин, как спаситель моего душевного спокойствия, стоит на пороге моей комнаты.

Его глаза вспыхивают гневом еще хлеще, чем у Булата. Он смотрит сначала на меня, потом на брата, переводит взгляд на мой локоть, где все еще были стиснуты пальцы Булата.

— Я очень надеюсь, что вы играете в догонялки! — цедит сквозь зубы Эмин, волной нас накрывая своей безмолвной яростью. Булат отпускает меня, спиной чувствую, как отстраняется.

Мы молчим. Эмин еще секунду буравит брата грозным взглядом, на мне чуть-чуть смягчается.

— Ты мне нужна, Стелла, есть некоторые формальности, — отворачивается, медленно направляется к лестнице. Я торопливо следую за ним, боясь вновь оказаться наедине со злым Булатом. Его злость колола мне спину, как иголки йогов, неприятно. Зато впереди меня прямая спина уверенного в себе человека, который взял на себя и свои, и чужие проблемы, вопросы. Глыба.

* * *— И вот здесь подпись, — указывает, где поставить подпись. Я аккуратно оставляю свой росчерк, не вникая на чем расписываюсь. Первый документ с важным видом начала читать, когда поняла, что он касается руководства компании, доверенность от моего имени на все юридические вопросы, перестала вникать в смысл текста. Эмину я верила, верила ему на подсознательном уровне, он внушал доверие одним своим видом. Он даже не пытался заговорить по поводу сцены в моей комнате, но судя по тому, как ходили желваки, злился.

— Похороны назначены на четверг, на вашем семейном кладбище. Заказан ресторан. Оповещены все знакомые и друзья.

— Спасибо.

— Не за что, — Эмин разговаривает со мною, не отрываясь от документов. — Завтра Булат вылетает в Грозный…

— Если ты из-за того, что было…

— Нет, — вскидывает на меня спокойные глаза, откладывает бумаги в сторону, сцепляет руки в замок. — Дядя Шахид тоже должен быть похоронен по нашим законам религии, так как Булат его сын, он обязан быть дома в это печальное время, рядом с матерью и сестрами, быть их поддержкой. Глядишь, повзрослеет быстрее.

— Он хочет жениться…на мне.

— Ему никто не разрешит. Поэтому поводу будь спокойна.

— Он сказал, что откажется от всего в твою пользу, чтоб самому выбирать жену, жизнь, которой хочет жить, — наблюдаю за Эмином, он задумывается над словами, постукивает пальцами по столешнице.