Его звезда

Я думала мне придется ему доказывать несерьезность его предложения, но кажется визит Артема с папаней раскрыл глаза Эмину на ситуацию вокруг меня. И понимаю, что это только первый заход, будут вторые, третьи, десятые. Все, узнав о папиной смерти, ломанутся меня окружать мнимым вниманием и показательной симпатией, и любовью. Всем что-то будет нужно от меня, от бизнеса отца, никому в данный момент неинтересно, как я переживаю потерю, как вижу свою дальнейшую жизнь. Кроме Эмина."

"На душевную беседу наш разговор не тянул, но он постарался говорить со мною максимально объективно, не пускался в ненужную жалость, спрашивал то, что ему было на данный момент нужно знать. Никакого сочувствия. И за это ему была благодарна, именно таким поведением он держал меня в тонусе, не давал погрязнуть в тоске, в душевном одиночестве. Хотя, как любой девушке хотелось от него чуток нежности, как, например, от Булата, но там с горсткой жгучего перца. Я вчера позволила ему обнимать себя, нести на руках, даже поцеловать, просто моя душевная боль, потеря родителей действовали, как обезболивающе, я совершенно не реагировала на парня, на его скрытую агрессивную ласку. Спасибо, хоть держал себя в руках и не полез ко мне с другими целями, чем просто поцелуй.

Слышу, как открывается дверь. Смотрю через плечо, ставлю видео на паузу. В комнату входит Булат с подносом. Похоже время обеда подошло, а значит за просмотром домашних архивов я уже больше четырех часов.

— Обед, ты не спустилась, я решил принести тебе еду сюда, — он подходит ко мне и опускается рядом на пол, ставя между нами поднос. Желудок предательски заурчал.

— Спасибо. Это мило с твоей стороны.

— Тебе надо кушать, — протягивает к моему лицу руку, первый порыв был резко отстраниться, но сдерживаю себя. Булат просто гладит меня по щеке, дабы эта ласка не растянулась, беру первую тарелку с супом.

— Что ты смотришь? — его внимание переключается на телевизор, где стоп-кадр на моем лице измазанном мороженным. Мне вроде там шесть лет.

— Пересматриваю все видео и фото с родителями.

— Я тоже вчера в телефоне пересматривал все, что на нем было с отцом. В душе тоска, одиночество, чувство потери, никто его мне не заменит. Я вспомнил, как он меня впервые посадил на лошадь, как подбадривал, верил, что у меня все получится. Получится не только удержаться в седле, но и по жизни.

— Он тебя очень любил.

— Конечно, я единственный его сын. Теперь чувствую, что должен оправдать его надежды по поводу себя. Иногда мне не хватало старшего брата, который бы основное внимание брал на себя. Когда умер дядя Исмаил, отец на время переключился на Эмина, помогая ему разбираться в семейном бизнесе.