Цветок в его руках

Подбадривала его каждый раз, когда он дрался с нашим вторым петухом, тем, что постарше. Утешала, когда он проигрывал. Но в одной такой драке он погиб. Я плакала, как младенец, и едва не застрелила его убийцу, но бабушка помешала, и правильно. Из двух петухов только один может быть главным. После этого я больше никогда не дружила с животными, если не считать Ноубла. Не люблю терять того, к кому привязалась.

– Так ты выросла на ферме?

– Птичьей ферме. Бабушка и дедушка построили дом подальше от города, так что Бингемы не были хозяевами нашей земли. Поскольку они владели почти всем городом, родители сначала спросили разрешения. Разрешение они получили. Но город рос в направлении фермы, так что Карл, вероятно, пожалел, что позволил им строиться.

В дверь снова постучали:

– Должно быть, принесли лекарство, – догадался Диган, поднимаясь со стула. Он взял у посыльного маленький пузырек и запер замок на ночь.

– Если ты поела, нужно натереть этим зельем места укуса.

Макс встала и протянула руку:

– Я сама!

– Не сможешь. Поэтому ложись на живот.

Макс, не двигаясь с места, уставилась на постель.

– Я знаю, ты привыкла заботиться о себе, – добавил он терпеливо. – Но сейчас нуждаешься в помощи, потому что не можешь дотянуться до середины спины. И хотя я вполне способен силой уложить тебя на кровать…

– Знаю! Именно так ты поступил сегодня утром, – не выдержала Макс и тут же пожалела об этом, со стыдом вспомнив их встречу.

– Насколько я припоминаю, ты несколько раз пыталась меня ударить, – ответил Диган.

Ей показалось, что уголки его губ поползли вверх.

– Ты это заслужил, – пробормотала она, краснея.

– Полагаю, места укусов сильно горят. Еще есть причины не принимать помощь?

Если продолжать в этом духе, она будет выглядеть ребячливой и капризной. А укусы жгли все сильнее.

Она подошла к кровати. Подняла рубашку на спине, легла на живот и, сжавшись, стала ждать его прикосновения, не в силах поверить, что позволила это. И не могла поверить, что он способен ей помочь. От сознания, что Диган добр к ней, становилось не по себе.

– Сними рубашку.

Мириады предположений пронеслись в ее голове, но ни одной причины, убедившей ее снять рубашку, не нашлось.

– Нет, – отрезала она.

– Я не шучу, – вздохнул он. – Рубашка сотрет лекарство, которым я собираюсь тебя намазать. Можешь обойтись без нее одну ночь, чтобы дать ранкам возможность зажить.

Почему это звучит так логично?

– Кроме того, это отель, а не бордель.

Зачем он опять об этом вспоминает?!

Но Диган тут же добавил:

– Я уже видел твою спину, когда отпугивал пчел.

Макс заскрипела зубами. Может, он еще вспомнит, что видел ее грудь?

– Очень красивая спина, но у меня нет особых планов на нее. Только намазать укусы.

– Ладно.