Его нельзя любить. Сводные

Его не смущает ни его побитое лицо, ни то, как на него посматривают гости с официантами, и уж тем более ни мои жалкие попытки себя отстоять.

— Мы, кажется, договорились…

— О чем? Я сделал тебе что-то плохое? — он так говорит, будто искренне не понимает причины моего недовольства.

— Нет, то есть… Отпусти кресло.

— А, это? Да пожалуйста.

Ян убирает ногу, и я тут же отодвигаюсь от него как можно дальше.

— Вчера ты была куда милее, — выдает, засовывая в рот отрезанный кусок стейка.

— Правда? С чего бы вдруг? — бубню себе под нос, разжевывая мидию. — Где Тим?

— Понятия не имею. Чего ты постоянно о нем спрашиваешь?

— Мы, вообще-то, все вместе приехали.

— Не потеряется, он уже большой мальчик.

— Ладно. Что будем делать? — Допиваю свой лимонад, наблюдая за бьющимися о камни волнами.

— Вообще, было бы неплохо пошопиться. Постоянно ходить в Денином шмотье, — он скептически осматривает свою белую футболку и черные шорты, — особого желания нет.

— Ладно. Я тогда прогуляюсь по набережной пока.

— Тебе бы тоже не мешало, — он осматривает мой сарафан, и я уже на инстинктах прикрываю грудь.

— Поехали.

Ян расплачивается и тащит меня за собой. Тим так и не появился, поэтому за руль садится Гирш. К бутылке пива дома он не притронулся, и за обедом мы тоже пили только сок.

Мы ходим по магазинам нескончаемо долго. Ян придирается и комментирует все, что видит. А если я останавливаюсь у манекена чуть дольше обычного, представляя, как то или иное платье смотрелось бы на мне, получаю кучу непрошеных советов и замечаний о том, что мне нравится исключительно какой-то прошлый век.

Под конец во мне трепещет лишь одно желание — стукнуть Гирша чем-нибудь, да посильнее. Мало его бьют. Серьезно!

— Все, просто молчи, — выставляю руку вперед, пока он складывает в машину многочисленные пакеты. — Я уже сегодня вдоволь наслушалась про свой вкус.

— Так если у тебя его нет?!

Ян закрывает багажник и садится за руль. Попрыгав на месте от досады, я выдыхаю и забираюсь на пассажирское сиденье.

Мой телефон по-прежнему валяется в бардачке. Я не общалась с мамой и бабушкой уже больше двух суток, такое в моей жизни впервые. Стоит чуть крепче об этом задуматься, и меня накрывает чувством вины. Все же я плохая дочь и внучка.

Отворачиваюсь к окну, рассматривая пролетающие перед глазами пейзажи. Ян врубил музыку так громко, что мозги вот-вот треснут.

Убавляю, получая за это его недовольный взгляд.

— Голова болит. — Беру с заднего сиденья бутылку воды.

После походов по магазинам на мне длинная белая юбка и такой же белоснежный топ. Длину юбки определяли исключительно пораненные колени.

Мы уже сворачиваем в сторону дороги, что идет к дому Иры, когда Яну звонит Денис.

— Я на громкой, — сообщает Гирш.

— У нас гости. Охранник твой приперся.