Его нельзя любить. Сводные

Никогда!

Тим садится за руль, но перед этим открывает мне дверь сзади.

— Спасибо, — забираюсь в салон и почти сразу чувствую на своих коленях голову Яна.

Он без слов улегся на заднем сиденье, используя меня в качестве подушки.

— Двигаем, — глаза Тима мелькают в зеркале.

Я несколько раз пытаюсь скинуть его чугунную черепушку с себя, но не получаю никакого эффекта. Ян только шире и нахальнее улыбается, снова и снова пригвозжая свой затылок к моим коленям."

"В какой-то момент, я просто сдаюсь, а потом, все дорогу понятия не имею, куда же деть руки. Пальцы покалывает. Положить их на Яна будет неправильно. Хотя, после ночного поцелуя… Нет, все равно это лишнее.

Зачем он это делает? Что за провокация?

16.2

Немного поразмыслив, складываю их на груди, иногда мельком цепляясь взглядом за разбитое лицо Гирша. Он, в отличие от меня, никакого стеснения не чувствует. Валяется себе с закрытыми глазами, еще и успевает болтать с Азариным.

Наличие последнего меня в этой ситуации смущает еще сильнее.

У ресторанчика, куда заруливает Тим, я выпрыгиваю из машины первой, под вопль Яна, что из-за меня у него еще и сотрясение будет.

Поправляю подол платья и обмахиваюсь ладонями. Слишком жарко, но виновник не солнце, нет. Я просто переволновалась.

В заведение мы заходим уже вдвоем. Тиму кто-то звонит, и он говорит, что присоединится позже.

Официант провожает нас на террасу второго этажа с видом на море.

Я устраиваюсь в плетеном кресле, неторопливо листая меню. Ян все это время активно ведет с кем-то переписку. Пару раз ловлю в себе порыв посмотреть, с кем он общается, но не позволяю этой слабости взять надо мной верх.

Солнце облизывает плечи, я откидываюсь на спинку, потягивая холодный лимонад манго-маракуйя.

Прошло уже минут двадцать, но Тим так и не появился. Ян жует стейк. Корочка на уголке его губ трескается.

— У тебя кровь.

— Что?

— На губе, — протягиваю салфетку.

Гирш вытирает губу, но не задевает уголок, откуда и сочится кровь.

— В углу.

Он снова пользуется салфеткой, но не попадает в цель.

— Нет, — качаю головой.

— Сама давай.

Мои глаза округляются.

— Что? Эта разукрашенная рожа твоими стараниями вылеплена.

— Прости, — сконфуженно беру новую салфетку, ощущая просто невероятное, огромное чувство вины. — Вот, — вытягиваю руку и стираю кровь.

Для этого мне приходится к нему придвинуться. Наши глаза встречаются. Ян улыбается шире.

— Ты специально? — прищуриваюсь.

Гирш улыбается шире. Просто невыносимый человек.

Я хватаюсь за ручки кресла, чтобы отодвинуться, но у меня не выходит. Ян уже зацепился за ножку ступней.

— Что ты делаешь?

— Ничего, — он пожимает плечами и продолжает есть как ни в чем не бывало.