Его нельзя любить. Сводные

— Ты извращенец.

— С чего вдруг? Когда разговоры о сексе стали запретными?

— Я не давала тебе повода все это со мной обсуждать.

— Жаль, — он протяжно вздыхает. — У тебя парень был?

— Не твое дело!

— Значит, не было.

Ян резко перекатывается на спину, утаскивая за собой подушку, теперь она лежит у него на животе.

— Перестань со мной разговаривать. Ты собирался спать, вот и спи.

— Это уже не так интересно, Ни-ка.

— Я понятия не имею, какую игру ты в очередной раз затеял, но…

— Никакую, — Ян не дает мне договорить. Перебивает. — Выдохни. Мы просто разговариваем.

— Хорошо. Если мы просто разговариваем. — Я замолкаю, решаясь, спрашивать или нет. В конечном итоге посылаю к чертям свои заморочки и выпаливаю: — Зачем ты сегодня это сделал? Мог бы просто уехать и решить все свои проблемы. Избавиться от меня, насолить моей маме, своему отцу…

— Потому что ты Глупость и одна не вывезешь. Они тебя сожрут.

— Кто? — Я окончательно теряю нить его повествования. Он не отвечает на мои вопросы, а ввинчивает какие-то отстраненные и обидные ответы.

— Бабка твоя, мамаша и мой отец. Ты удобный проект, Малинина. Тобой можно гордиться и хвастаться, а еще затыкать рот, когда это нужно, и самое идиотское во всем, что даже после всего ты продолжишь их слушать.

— У тебя был шанс все разрушить. Сегодня. Ты мог бы уехать! — я неосознанно повышаю голос, будто требую от него какого-то откровенного признания. Хотя бы зацепку того, за что его можно… Любить? Считать человеком? Я не знаю…

— Я, может, и мудак, но не до такой степени.

Ян поворачивается ко мне спиной, и я замечаю, что он тоже свернулся в своеобразный кокон, прямо как я.

Несколько минут мы лежим молча. Я обдумываю услышанное. Губы трогает улыбка, дыхание сбивается. Темные краски ночи сгущаются еще сильнее. Тело наполняется теплом, которое греет каждый закуток души. Оказывается, мне нужна совсем капля, чтобы проникнуться человеком, каким бы козлом он ни был. Это глупо. Ужасно опрометчиво.

— Спасибо, — шепчу, обхватывая разбитые колени ладонью.

Гирш ничего мне не отвечает. Продолжает сопеть в сторону. Я уже и не жду от него никаких слов, когда он резко разворачивается и придвигается ближе.

Я чувствую его дыхание на своих губах.

Ян откидывает подушку себе за спину, а его пальцы касаются моей щеки. Вздрагиваю. Меня мелко потряхивает. Это не страх и не ужас. Это какое-то необъяснимое предвкушение чего-то большего."

"Какой-то необъятной, колоссальной ошибки, что я могу сейчас совершить.

— Никому не рассказывай.

Его шепот лишает возможности двигаться. Я замираю. Смотрю на Яна во все глаза.

— О чем? — едва разлепляю губы, но он не отвечает.

Его пальцы снова касаются моей щеки, поглаживают. Очерчивают скулы, подбородок, чуть задевают шею и ключицы.

Я затаиваю дыхание.