Его нельзя любить. Сводные

Он садится на корточки, а мой мозг вышибает от порыва его поцеловать. Обнять. Почувствовать. Это какая-то ломка.

Я тяну к нему руки. Касаюсь лица, улыбаюсь. Упираюсь коленями в пол. Я так хочу, чтобы он до меня дотронулся. Не через одежду. Нет, именно поэтому начинаю стягивать с себя свитер.

— Ника, ты меня слышишь?

— Да, — киваю, высвободив руки. Как только получается, сразу тянусь к Яну. — Поцелуй. Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Один раз, по-настоящему. Я знаю, что тебе наплевать. Я знаю, — лепечу, вцепляясь в него мертвой хваткой. — Ты считаешь меня шлюхой, да? Ответь честно!

Гирш меня не отталкивает. Наоборот, крепко прижимает к груди, лишая возможности двигаться."

"— Дыши, ладно? — говорит совсем тихо. — Все будет хорошо.

— Я тебя люблю, — выдаю все самое сокровенное в одном предложении. — Прости, — качаю головой и целую его в шею.

Ерзаю. Хочу, чтобы он перестал меня так сжимать и потрогал. Я готова забить на гордость. Если ему хочется одноразового секса, пусть. Может быть, после он меня полюбит? Вдруг полюбит?

Эта мысль захватывает разум. Я толкаю Яна, вырываюсь. У нас ничего не выйдет, если он будет меня так держать. Ничего же!

— У меня никого не было, но это не страшно. Правда?

Умудряюсь проскользнуть рукой между наших тел и дотянуться до пуговицы на своих джинсах. Расстегиваю, вжикаю змейкой и тянусь к его ремню. Хнычу, потому что расстегнуть его одной рукой слишком сложно.

Ян рывком поднимает меня на ноги.

— Вставай. Поехали отсюда. Слышишь?

— Нет. Нет. Не бросай. Не снова. Пожалуйста, — начинаю плакать, а комната почему-то переворачивается вверх ногами. Мы стоим на полу, но, кажется, должны на потолке.

— Пойдем.

— Нет, Ян. Нет. Ты же хотел. Хотел! — уже откровенно рыдаю, и тогда мои ноги отрываются от пола. Я парю.

Глава 30

Ян

Беру со стола бутылку воды и опускаюсь перед Никой на колени.

Она выглядит безумной. Трогает меня. Раздевается, и абсолютно не отдает отчет своим действиям, а потом переходит грань.

— Я тебя люблю. Прости.

Каждое слово, как удар под дых. Каждый ее поцелуй, как укус. Каждое прикосновение, как ожог. На теле, сердце, в душе.

Подхватываю Малинину на руки, все еще охреневая от происходящего. Валера стонет в углу. А судя по тому, как у меня сводит кулак, парочку зубов я точно ему выбил.

Дверь в душ толкаю с ноги.

Не могу сейчас на нее смотреть. Это блядь просто выше моего предела. Знаю, что сравнивать неуместно, знаю! Но когда-то же, все примерно так и начиналось. Отец притаскивал мать домой и «откачивал». Она кричала, умоляла, плакала. Ненавидела его в тот момент. Всех вокруг ненавидела.

Тряхнув башкой, ставлю Нику на пол. Она не сопротивляется, что-то шепчет, трогает меня. Скользит пальцами по моей груди, умоляет ее поцеловать.

Игнорирую абсолютно все просьбы. Злись.