Его нельзя любить. Сводные

Ян дергается от моего всхлипа, а потом впивается в меня ненавидящим взглядом. Он злится. Видимо, все пошло не по его плану.

Я должна была ему дать. Тогда он бы закрыл свой так называемый гештальт, и выпнул меня из своей жизни куда подальше. Вот и все.

Чёртов кактус не был романтикой, он был большим обманом, чтобы я просто доверилась. Прониклась. Поверила в то, что у него есть чувства. Назвала все происходящее сегодня свиданием.

— Не реви, — подмечает сухо, и дергает полы моей куртки навстречу друг другу.

Это такой жест, типа заткнись уже, я тебя не трогаю и больше не собираюсь.

Отворачиваюсь и кое-как перемещаюсь в соседнее кресло. Слезы душат, я почти ничего перед собой не вижу. Единственное, слышу, как Ян барабанит пальцами по рулю. Громко и агрессивно.

— Тебя отвезти домой? — его без эмоциональный голос добивает. — Я просто планировал, что мы еще поужинаем. Столик забронировал.

Как здорово. Он хотел сначала потрахаться, а потом меня накормить. И все это по плану! Такая плата за удовольствие, видимо.

Вытираю слезы и мотаю головой.

Ян шумно выдыхает. Хочет что-то сказать, но ему звонят."

"— Да, — бросает резко и злобно. — Сейчас? На карту скинь. Блядь, что за детский сад? Ладно, заеду.

В ту же секунду я слышу шум мотора. Ян завел машину.

— На пять минут к Валере заедем.

30.3

* * *Мелькающие за окном елки раздражают.

Я сижу забившись в угол и поджав ноги, прямо в ботинках. Мне слишком плохо и обидно.

Гирш за время нашего пути больше и слова не сказал. Только гонит как сумасшедший. Видимо, хочет побыстрее от меня избавиться. Ну да, я же испортила его вечер.

Только у дома Валеры удостаивает меня фразой: «Посиди минуту, я быстро». А потом хлопает дверью. Уходит.

Как только его фигура скрывается из вида, я по-настоящему даю волю слезам. Реву белугой, костеря себя за доверчивость и глупость.

Все же было понятно с самого начала.

Мое дурацкое либидо чуть не столкнуло меня в пропасть. Просто не представляю, как бы пережила настолько суровую реальность.

Быть брошенной — это одно. Но оказаться на обочине, после того как тобой попользовались…

Может быть, бабушка все-таки была права?

Тру лицо и смотрю в пустоту. Зубы стучат. Я слишком сильно перенервничала. Никогда особо не отличалась слезливостью. Была такой, как и все девочки. Могла всплакнуть, пока смотрю грустный фильм, например. Иногда ревела после скандалов с бабушкой и мамой — от обиды. Но сейчас все те переживания кажутся крошечными и незначительными. Сердце на куски рвется.

Любовь — самая ужасная вещь на земле. Особенно та, что невзаимная.

Снимаю с блокировки телефон, и он тут же гаснет в моих руках. Успеваю только время запомнить.

Разрядился. Тут же лезу в сумочку за шнуром, но понимаю, что его нет. Как и Яна, который пропал.