Его слабость

Их избивают, унижают, обзывают, а они ещё десять лет спокойно в браке состоят, – ядовито парировал Лёшка.

– Урод!!! – я пыталась освободить свою руку и совсем перестала идти, упав на землю. А Леший, как мешок с цементом, тащил меня сквозь траву к старым постройкам.

С ног моих слетели тапки, руки заболели от такого насилия. И я стала отчаянно кричать, без слов. Звать на помощь бесполезно, материть Лешего опасно.

Сараи покосившиеся, а между ними в пень вбит топор. У меня истерика. Я подтянулась и зубами вцепилась в Лёшкину руку.

А он только зубы стиснул и сквозь них прорычал. Как игрушкой, мной покрутил и взвалил себе на плечо. У меня голова кругом, пульс зашкаливает.

Я закричала от очередного потока страха, до хрипа в горле, когда этот Леший стал по лестнице вверх меня тащить на какой-то сарай.

Надо отдать должное мастерам, кто такую надёжную лестницу делал. Вес у нас с Лёшей скорей всего около двухсот килограмм, а поперечные палки не сломались.

– Посиди-ка, засранка! – натужно рыкнул Леший и швырнул меня на крышу сарая.

Я прокатилась по, раскалённому на солнце, рубероиду и села, приходя в себя.

Сердце бешено колотилось в груди. Не в том теле я и не в том возрасте, чтобы такие выкрутасы переживать, а тем более прощать.

Гад убрал лестницу, оставив меня на крыше.

Оглянулась. Вся деревня, как на ладони. Чисто поле с торчащими гнилыми постройками. Река чудесная. И скорей всего в ней вода уже тёплая, нужно будет искупаться. И бесконечной сферой, раскинулся над этой землёй ярко-голубой небосвод.

Одна часть меня ничего плохого не видела, в том, чтобы остаться здесь на время. А дргуая – истеричная, металась и пыталась вырваться на свободу. Какую свободу, я толком не понимала. Действительно, что в городе делать?

Хотя я же мечтала уволиться и переехать в посёлок. Дела есть.

Я отдышалась, откинула на спину растрепавшуюся косу. Застегнула верхнюю пуговку халата. Дунула на волосы, что падали на лицо.

Встала во весь рост.

Подо мной подозрительно заскрипела крыша.

Сарай был около четырёх метров высотой. Прыгнуть с него нереально. Да и куда прыгать? С двух сторон кусты непролазные, с другой доски с гвоздями накиданы, а с четвёртой, Леший те самые доски на козлы складывает и готовит бензопилу.

Маньяк.

– Васин, бл*дь! Лестницу верни!!! – я встала ближе к краю, возвысившись над землёй и всем мёртвым поселением.

– А вежливо попросить? – лукаво прищурился, закинув голову.

Красивый гад. Вот красивый мужик, аж, в груди жарко и между ног мокро.

– Опять торгуешься, чудище лесное?! – закричала я, а сама с трудом улыбку сдерживала.

Но смешно ведь! Детский сад, восьмое марта!

– Торгуюсь, красавица, – без обиды отозвался Лёшка. – Ты перестаёшь материться, а я тебе лестницу.

– Согласна, гони, – улыбнулась я.