Его моя малышка

— Марин, я… — он даже потерял дар речи от несправедливости её слов. — Я совсем не…

— Тс-с-с, — пригладила она Дианкины кучеряшки, не глядя на него. — Я знаю. Но ты женат. И пусть неприкрытая лесть и дорогие подарки твоей жены грубее и безвкуснее, лучше если это будет выглядеть так, будто вы выступаете в тандеме. Исключительно деловой интерес. Исключительно рабочие отношения, — подняла она на него взгляд. Строгий. Неприступный. Сегодня серо-голубой. Как скандинавский ледниковый щит. Такой же тяжёлый, неподвижный и бесконечный.

— Бизнес-ланч. Букет вежливости в нейтральных синих тонах, — выдавил он ироничную улыбку. — Понимаю.

И он понимал даже больше. Что она его отшила. И пришла только затем, чтобы это сказать.

Все слова были лишни. Все потуги что-то объяснить — напрасны. Она на сто процентов была права. А он… как же он был глуп, раз решил, что такая женщина как Марина Скворцова легко ввяжется в адюльтер, да не просто с кем-нибудь из своих инвесторов, клиентов или даже сотрудников, а с человеком довольно известным, рискуя попасть во все таблоиды как его любовница.

Роман молча забрал протянутый ему пиджак.

Но рыдала, расставшись с Мариной, не только его годовалая дочь — обливалась кровью его душа. Его жалкая душонка, что была готова погубить себя, её, свести на нет все те усилия, что он уже приложил на пути к разводу, но, главное — рискнуть счастьем того единственного человечка, за которого он не раздумывая убил бы."

"Ему не хватило мудрости это понять, а ей — хватило. Даже не зная о грядущем разводе. Даже не подозревая, что его брак — это просто вопрос времени, она спасла его задницу, не позволив всё испортить.

И вытирая огромные прозрачные горькие Дианкины слёзки, Роман корил себя за тот неосторожный поцелуй. За торопливость, за недальновидность, за несдержанность. Но готов ли он был отказаться от своих планов? Ни за что!

Он передал Дианку няне у офиса «Морж-банка» и поднялся к Моржову злой, хмурый и расстроенный.



Глава 34. Роман

— Ну, что скажешь? — сверлил его своими маленькими глазками Моржов, пока Роман покрывался холодным потом, закрыв папку, что хозяин банка, не рискнул даже вынести из своего кабинета и дать Гомельскому заранее для ознакомления.

Так и не дождавшись ответа, Моржов снова принялся ковырять пластмассовой вилкой в одноразовом контейнере, что держал в руках, когда Роман пришёл. Только до этого он ел, глядя в окно, а теперь опирался широкой задницей на подоконник.

— Это же рейдерство чистой воды, — не отложил, как дохлую крысу, отбросил Гомельский папку.

— Не преувеличивай, — увлечённо жевал Моржов что-то до боли знакомое, оранжево-зелёное и воняющее капустой.