Его моя малышка

«Ну да, можно сказать, на брудершафт мы уже целовались, осталось только выпить», — усмехнулась Марина.

— И не мечтай! — глянула на него с вызовом и, захлопнув дверь, завела машину. «Ладно, чёрт с тобой, оставайся! — прорычала она про себя. — Надеюсь, сам сбежишь». — А будешь поучать меня как ехать, выкину по дороге.

— Я, конечно, могу пообещать молчать, — искал Гомельский рычаг, с помощью которого можно отодвинуть сиденье. Нашёл, дёрнул, вытянул свои длинные ноги в образовавшееся пространство, и блаженно откинулся в кресле. — Но уверен, что своё обещание не сдержу. Кстати, здесь запрещён поворот направо.

— Гомельский! Цыц! — вывернула она руль, безбожно нарушая правила.

— Запомни это ощущение, — улыбнулся Роман.

«С тобой забудешь», — покачала Марина головой, сама себе поражаясь, как она только согласилась. Конечно, когда крутилась перед тем зеркалом в примерочной, она дала себе установку найти мужика. Но не Гомельского же!

Но как назло ведь ёкнуло в груди от него. Как на грех, именно рядом с ним сейчас было такое чувство, словно её только что включили. И хотелось не просто жить, а на всю катушку. И чтобы на красный свет, под «кирпич» и без тормозов.

Глава 27. Марина

— Зачем ты сама везла эти учебники? — сбегав туда-сюда до школьной библиотеки четыре раза на третий этаж, Роман Гомельский взмок и, скинув пиджак, дышал как загнанная лошадь. — Почему просто не отдала в службу доставки?

«А почему ты каждый день сам привозишь мне документы?» — так и рвалось на язык, но Марина только прищурилась, глядя на него, и захлопнула пустой багажник.

— В службу доставки нельзя, — протянула ему бутылку воды. — Курьеры по городу ездят на своих машинах и без того загружены. Мне бы, конечно, не отказали, но я не люблю просить о личных одолжениях, когда могу справится сама. Да и Ксеньку повидала заодно.

А вот таскать ящики так высоко действительно не было нужды. Можно было оставить на вахте, завтра старшеклассники перенесли бы. Только Марина с Ксенькой переглянулись, когда Гомельский схватил сразу две тяжеленных коробки, и решили, что нельзя оставлять безнаказанными такие благородные порывы.

Теперь он с чистой совестью мог поставить плюсик в свою карму.

— Мужик, — похлопала Марину по плечу Ксенька, вернее Ксения Викторовна, завуч старших классов Гимназии № 7, когда Роман пошёл на последний заход. И Марина согласилась. Не успела только объяснить, что чужой. Но это было неважно.

— Подруга? — вытер Гомельский мокрый лоб и взял бутылку.

— Соседка. Бывшая. Ты и дальше со мной?

Он кивнул, пока, задрав голову, глотал воду. И Марине не стоило бы смотреть как на его красивой шее двигается кадык.