Его моя малышка

И только чудом не встречался со своей женой, которая неожиданно активно принялась постигать науку построения собственного бизнеса и тоже приезжала в «Вест-Ист» каждый день.

Он никогда так не сходил с ума по женщине, которая и внимания на него не обращала. Но в жизни порой что-то случается в первый раз.

Первый раз он чувствовал себя островом, что вот-вот накроет цунами. Вулканом, дремавшим тысячу лет, но способным похоронить под собой не только Помпеи. Материком, в недрах которого зародилось десятибалльное землетрясение. Да что там, Архимедом, нашедшим точку опоры и способным перевернуть Землю.

Нечто фатальное, глобальное, неминуемое и неотвратимое уже пробудилось в нём. Нечто, чему он был не способен сопротивляться. Да что он! Человечество за всю историю своего существования так и не выработало к этому иммунитет.

Первый раз его так тянуло к женщине, что он хотел понять, узнать, разгадать её во что бы то ни стало.

И он пошёл по острию ножа, ва-банк и в лобовую атаку.

Глава 26. Марина

Трудно издалека не заметить двухметрового парня, что трётся у твоей машины, когда она стоит одна на пустой парковочной площадке.

Глупо удивляться неожиданной встрече, когда всё то время, что Марина шла от склада, он стоял к ней лицом, засунув руки в карманы, и она по сути шла ему навстречу.

«А ты всё же настырный, Роман Гомельский, — выдохнула Марина, пересекая площадь. Хоть и не подала вида, что в груди предательски заныло. Обречённо выдохнула: — А я ведь сделала всё, что смогла».

И всё же удивилась, когда он спросил:

— Вы меня избегаете?

— Избегаю? — щёлкнула она брелоком сигнализации."

"«Избегаю?! Да вы тут уже прописались у меня: ты и твоя жена. А я просто пытаюсь работать. Пытаюсь жить. Пытаюсь не наделать глупостей, пока где-то там в недрах красивой стерильной лаборатории, где делают тест ДНК, решается моя судьба. Моя, твоя. Наша. И судьба маленькой девочки, которая ещё ни в чём не виновата, а уже знает, что такое чёрствость, равнодушие, нелюбовь».

Она сглотнула подступивший к горлу ком.

После того, как Лиза разоткровенничалась с ней в офисе, Марина уже почти не сомневалась, что это может быть её девочка. Ведь они рожали в одном роддоме, в один день. И тёщу Гомельского она вспомнила. Да, именно там она и слышала её голос, да и на саму наткнулась как-то в коридоре. Гномиха заплаканную, шатающуюся от горя Марину, конечно, могла и не запомнить, а вот фамилию ей, наверняка, назвали. Вот только просто ли шепнули, что это привидение — Скворцова, её ребёнок умер. Или было что-то большее?

Там у платных палат, куда допускали родственников, Лизина мамаша секретничала о чём-то с врачом.