Его моя малышка

— Как скажешь, — небрежно пожал он плечами, не подавая вида, что заинтригован. Но сдался. В конце концов, можно ведь и после «этого» поговорить.

И вместо того, чтобы спуститься вниз к гостям, он выпил бокал шампанского, выжидая десять минут, а на лестнице повернул наверх, к спальням.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21. Марина

В коридоре снова послышались голоса.

— Кажется, Лиза возвращается, — встрепенулась Лидия Васильевна, словно их застали на месте преступления. — Или Любовь Николаевна, — ещё больше занервничала она, прислушиваясь.

А Марине, напротив, стало как-то всё равно. Даже наоборот, она подумала: хорошо, если бы кто-нибудь из них пришёл проведать ребёнка. Ей не хотелось создавать неприятности Лидии Васильевне, но безопасность Дианы волновала Марину сильнее.

— Я же могу выйти через другую спальню? — на всякий случай уточнила она.

— Да, да, к Роману Евгеньевичу они вряд ли пойдут, — кажется, даже побледнела домработница, но явно обрадовалась её предложению."

"— Хорошо, я тогда дождусь, когда никого не будет в коридоре и выйду через его спальню, — медлила в дверях ванной Марина. — А вы, пожалуйста, скажите Елизавете Марковне про руку.

— Да мне бы только до утра продержаться, а там уже приедет новая няня.

— Ещё весь вечер впереди, и вся ночь, — настаивала Марина. — Не хотите сами, давайте, я скажу Роману Евгеньевичу. Нет ничего страшного в том, что вы переоценили свои силы. Думали, небольшое растяжение, старая травма, а с рукой стало совсем плохо. Нет ничего криминального и в том, что я вам помогла.

— Хорошо, скажите. Только, если можно, наедине, — нервно пригладила она волосы. — Чтобы Любовь Николаевна не слышала.

«Внучка, сын, — усмехнулась про себя Марина. — А своё место всё равно дороже. Каждый заботится лишь о себе».

— Вы её просто не знаете, — оправдываясь, заламывала руки женщина, не чая уже как избавиться от Марины.

«И знать не хочу, — пока та не хлопнулась в обморок со страху как согрешившая монахиня, закрыла за собой дверь Марина. — Ещё меня он поучал, кого я должна уволить, а у самого такая прислуга, что ребёнка хоть бери и уноси, никто и не заметит, — открывала и закрывала она двери, пока не оказалась в спальне Гомельского.

И знать не хотела, как он живёт, скользнув мимо его не заправленной кровати.

Но едва взялась за ручку двери, как сердце ушло в пятки. Потому что ручка опустилась вниз сама, дверь бесшумно отворилась, заставив Марину попятиться, и впустила в комнату Романа Гомельского собственной персоной.

Глава 22. Марина

Марина невольно ахнула от испуга. И непроизвольно отступила назад, прежде чем увидела, что у него завязаны глаза.