Его моя малышка

— А что, кстати, Моржов? — поскольку мыслили они в унисон, тут же спросил Вагнер.

— Это на твоё усмотрение. И ты же знаешь, тут будет как ты скажешь. Если я выведу свои личные деньги с его счетов, а ты найдёшь инвестора и выведешь в другой банк деньги «Вест-Иста», то прижмёт он хвост, который было распушил, а ты ещё под шумок затребуешь у него более выгодные условия.

— Слушай, Гомельский тут вообще предложил…

Но Марина предупреждающе подняла руку. Ничего о Гомельском. Ничего!

Она сама старалась о нём не думать, и вслух его упоминать запретила. Особенно Ленке.

— Кстати, о Ленке, — продолжила она. — Сделай её генеральным. Толковее её ты всё равно в компании никого не найдёшь. А кто-то же должен ставить подписи, и разгребать всю эту текучку.

— Надо записать, чтобы не забыть, — улыбнулся Вагнер. — Столько распоряжений. Так что с Моржом?

— Давай я приглашу его в выходные к Зойкиным на дачу. И там сам на него посмотришь поближе. Твой человек — оформляй хоть долевое, хоть просто в команду бери. Как профессионал он бесспорно толковый, но как человек сложный.

— Всё как всегда? Как твой отец ввёл традицию? — вздохнул Вагнер и забасил: — Парня в горы тяни — рискни! Не бросай одного его…

— Пусть он в связке одной с тобой — там поймёшь кто такой, — подпела Марина.

Похлопала Вагнера по коленке.

— Ты справишься, Гринь, справишься. Без меня даже лучше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она снова зевнула. И в том, что Вагнер потянет, даже не сомневалась.

Тут на работе всё было понятно, привычно, просто. А вот как ей справиться с тем, что творилось сейчас у неё в душе, в жизни, Марина пока не знала.

На днях она забрала Диану. Так ждала этого момента, так волновалась, радовалась. Но всё оказалось не настолько блаженно, как бывает на фотографиях в Интаграм, где счастливые мамки позируют фотографу в обнимку со счастливыми детишками.

Нет, Марину не пугали испачканные подгузники, бессонные ночи, кормления, купания, стирка, уборка. И она прекрасно осознавала, как будет первое время трудно: ей перестроится на такую жизнь, ребёнку привыкнуть в новой обстановке и всему незнакомому.

Но она и представить себе не могла, что будет настолько тяжело.

Нет, не Марине, Дианке.

Разделавшись побыстрее с делами, Марина сменила Алису. И вот приближалась ночь и всё начиналось опять. Как вчера, как позавчера, и как за день до этого.

Диана плакала. То требовательно орала, психовала и сучила ножками. То тихо и безнадёжно скулила, прижавшись к Марине. То совсем измучившись, ненадолго забывалась у неё на руках. Но даже во сне вздрагивала, всхлипывала и снова просыпалась с плачем.