Мафиози и его мальчик (СИ)

Плана у него не было никакого – только пистолет, упрямая злость и по-прежнему не проходившее желание врезать кому-нибудь.

Он и сам не ожидал, что вид улицы, на которой он провел детство, произведёт на него такой эффект. Он не был здесь почти десять лет – с тех пор, как отец отправил его в Англию, приезжал всего пару раз. И Андрей не мог бы сказать, что скучал – с ним произошло слишком много всего, чтобы у него было время думать о своём старом дворе и о доме в четыре этажа, где вряд ли уже помнили его.

Сейчас Андрей смотрел на окна, тонувшие в полумраке зелёного двора, и думал о том, почему всё произошло именно так? Или, вернее, когда всё началось?

Когда ему было четыре, отец носил его на плече, как, наверное, все отцы носят детей.

Когда ему было шесть, Георгий Журавлёв провожал его в школу – тогда ещё самую обычную, потому что депутатом отец стал позднее.

Когда Андрею было десять, отец всё ещё любил его – в этом он был уверен на все сто.

И только потом… Может быть, в то проклятое лето, когда он, сам не зная того, напрочь изменил всю свою жизнь, а может быть - позже.

Андрей закрыл глаза и понял вдруг абсолютно ясно – да, именно тогда. В том году отец уже не водил его в школу и не спрашивал после работы, как прошёл день.

Что-то пролегло между ними, невидимая, но отчётливо ощутимая тьма разделила его мир пополам.

Андрей пытался представить, что было бы с ним, не будь того лета – и не смог.

Отец любил бы его? Может быть, да.

А Яр?

Андрей зажмурился от внезапного понимания: может быть, тоже да. Без боли, без ненависти, без унижений – если бы только тогда Андрей не захотел с ним поиграть.

Андрей качнул головой, отгоняя подступившее к горлу чувство вины.

“Поиграть?” – спросил он сам себя и сам же ответил: “Это никогда не было игрой”.

Он снова сосредоточился на собственной злости и шагнул к подъезду.

Отец был там. Дома. Один. Будто ждал его – хотя Андрей был уверен, что мысли его сейчас могут быть о ком угодно, только не о нём.

Он молча опустил фото на стол перед ним и попытался заглянуть глаза – сверху вниз, потому что отец не стал вставать, чтобы встретить его.

Георгий Журавлёв молча разглядывал фото несколько секунд, а затем произнес:

- Ты мне всегда нравился тут.

Андрей скрипнул зубами, потому что тот так и не посмотрел на него."

"- Такой хороший мальчик… Я даже думал, ты окончишь колледж и…

- Не ври, - отрезал Андрей и вытащил фото из-под носа отца, чтоб тот больше не мог не смотреть на него, не нести чушь. – Тогда ты уже ненавидел меня. Тогда ты уже отправил меня туда, откуда я не смог бы тебя доставать.

Георгий Журавлёв наконец откинулся в кресле и посмотрел на него.

- И что? Хочешь сказать, я был не прав?

Андрей покачал головой.

- Теперь, когда ты смешал мою фамилию с дерьмом?

Андрей стиснул зубы. Тут ему было нечего сказать.